— Открою тебе секрет, я никогда не опаздываю на работу, я задерживаюсь, — он откладывает телефон, улыбаясь мне загадочной улыбкой, от которой собираются морщинки в уголках его теплых кофейных глаз. — А с Константином я как-нибудь договорюсь. Так что за премию не переживайте, практикантка Виталина, — усмехается он.
— Одной проблемой меньше, осталось определиться, в чем ехать домой. В моей комбинации или в этой милой белой простыне. Черт, у меня даже обуви нет. Кто-то вчера очень торопился, — смеюсь я.
— Это не проблема.
Позвони матери, пусть она предаст моему водителю твою одежду. Ну или оставайся у меня, моей невольницей. Поиграем в сексуальное рабство? — шутка могла быть веселой и даже возбуждающей, если бы не всколыхнула во мне лавину ненужных воспоминаний со множеством гадких картинок, где я уже была долгое время невольницей. Сама себя за это ненавижу, но ничего не могу с собой поделать. Улыбка и хорошее настроение испаряются.
— Я была бы признательна твоему водителю, если бы он съездил за моей одеждой, — резко отвечаю я и отворачиваюсь к окну.
Если бы не чертова одежда, которой у меня нет, я бы уже сбежала из этой квартиры, громко хлопнув дверью. Пытаюсь взять себя в руки и унять очередной приступ паники. Но ничего не выходит. В моей голове словно что-то щелкает, переключая меня в режим прошлого.
— Что случилось? — с подозрением спрашивает Александр.
— Ничего, все нормально. Я просто хочу домой. Твой водитель может поторопиться? — спрашиваю я, пытаясь глубоко дышать и не выглядеть маленькой запуганной девочкой.
— Виталина! Ответь мне! — требует он, чем еще больше сгущает тьму в моей голове. Закрываю глаза, ругая себя последними словами. Ведь вчера в постели он тоже приказывал, но все было хорошо. Что сегодня со мной?! Что случилось?! Магнитные бури? Затмение? Или его слова о сексуальном рабстве….
— Я уже ответила. Я. Хочу. Домой. — Выделяю каждое слово. Соскакиваю с места и быстро убегаю в ванную. Закрываюсь, прислоняюсь к двери, пытаясь унять панику. Мне вдруг становится страшно находиться с этим мужиком в одной квартире.
— Виталина! — вздрагиваю, отступаю от двери, и быстро включаю воду в душевой. — Открой двери! — требует Александр. А я не могу допустить, чтобы он видел меня в таком состоянии. Руки трясутся, дышать становится трудно, сердце колотится как сумасшедшее. Понимаю, что веду себя неадекватно, но не могу с собой справиться."
"— Нет, я хочу принять душ одна! — пытаюсь говорить уверено, не выдавая своего состояния.
