— Почему? Зачем ты это сделала? Ты хотела убить не только себя, но и нашего ребенка, — тихо произношу я, смотря, как она сглатывает и смотрит на меня как затравленный зверек.
— Какого ребенка? О чем ты?! — она все же не знала, что беременна.
— Ты ждешь нашего ребенка Виталина. Срок — примерно четыре-пять недель.
— Нет, как это могло произойти? — с протестом и недоумением в глазах, тихо, хриплым шепотом спрашивает она.
— Тебе рассказать, как это произошло? — горько усмехаясь, спрашиваю я.
— Я не знала, честно.
Я не чувствовала… — оправдывается она. Вновь поднимается, обхватывает меня за шею, прижимается ко мне щекой. — Боже, — она начинает всхлипывать, тем самым разрывая мою душу на куски. Укладываю назад на подушки, нависаю над ней, облокачиваясь на одну руку. — Я сама не знала, что творю, он нашел меня, он… я так испугалась. Я не хотела, чтобы все повторилось вновь. Честно, я даже не помню, как это сделала. Я… я…я… — ее начинает трясти, и она отчаянно цепляется за мою шею, сильно стискивая мои волосы.
— Я просто хотела быть свободной. Я не хочу вновь стать его игрушкой и рабыней, — стискиваю челюсть, почти кроша зубы. Потому что мне срочно нужно узнать, кто этот мудак, которого она так сильно боится, что готова лишить себя жизни."
"— Виталина, котенок мой, тихо, тихо, — целую ее закрытые глазки, щеки, губы. — Тихо, успокойся. Я здесь, с тобой, и тебя никто не тронет. Я не позволю! Если ты кого-то боялась, почему ты просто не послала мне два простых слова: «Саша, помоги»?! Я бы приехал и забрал тебя.
Всего два чертовых слова и тебе некого бояться, — с досадой произношу я, а в голове мелькают кадры вчерашнего дня. Как вспышка, четкий образ мужика возле внедорожника, который долго и со злобой смотрел мне в глаза. И мне срочно нужно знать, кто он. Она хочет что-то сказать, слабо отвечая на мои поцелуи, но находя в себе силы крепко держаться за мою шею, ища защиты, когда в палату входит медсестра, а следом за ней Юрий Константинович. Они хотят ее осмотреть и провести какие-то процедуры, просят меня выйти.
— Нет! Нет, останься! Не уходи! — вновь впадая в истерику, просит Виталина, когда я пытаюсь от нее оторваться.
— Девочка моя, я не уйду, я буду здесь. Ты должна взять себя в руки и попытаться успокоиться. Ты носишь нашего ребенка, которого вчера могла потерять. Пожалуйста, ради него, возьми себя в руки, а я всегда буду рядом, — шепчу ей на ухо, гладя по волосам, целую в висок и отпускаю.
