Ее волосы собраны в высокий хвост, и макияж не такой яркий, менее вызывающий. Сегодня девушка совсем другая. Но это ОНА. Кошка со вкусом вишневой помады, которую я ненавижу, и понимаю, что сейчас на ее губах та же самая помада.
Сын довольно улыбается, представляет мне свою девушку, что-то говорит, а в моей голове мелькают кадры из ночи недельной давности.
«Схожу с ума от возбуждения. Медленно веду пульсирующим членом по мокрым складочкам. Дразню девушку, которая уже подарила мне один оргазм. Кончила от нескольких прикосновений к клитору.
Так, сука, не бывает! Это нереально, невозможно, но девушка доказывает мне обратное. Она создана для секса, она сама похоть и желание. Дикая хищная кошка, которую трясет от каждого моего прикосновения. Никогда не видел настолько чувствительной девушки. В ее поведении нет ни грамма фальши, она живая, настоящая, что я готов заключить сделку с дьяволом лишь за еще один ее оргазм. Облизываю собственные пальцы, которые только что были в ней и целую девушку, передавая терпкий вкус ее удовольствия.
Меня трясет от ее нереально красивого стона, и я срываюсь не в силах, больше терпеть. Вхожу в нее так глубоко, что начинает темнеть в глазах. Она настолько тугая, тесная, словно девственница. И если бы не ее раскованное поведение и откровенный наряд, я бы подумал, что являюсь ее вторым мужчиной. Медленно начинаю движение, двигаюсь в ней, смотрю, как она облизывает пухлые губы, будя во мне фантазии о том, что я могу сделать с этим вкусным ротиком. Мои демоны срываются с цепи, и я начинаю грубо ее трахать, закидывая стройные ножки в черных чулках себе на плечи, до одурения, на полной скорости доводя нас обоих до экстаза.
В какой-то агонии впиваюсь в ее вишневые губы, поглощая ее крики наслаждения».
Меня начинает выворачивать наизнанку. Тошнить от самого себя и от этой сучки, улыбающейся моему сыну, который тоже знает, как она кончает, и какого вкуса ее помада…
ГЛАВА 2
ВиталинаВам когда-нибудь снился сон, где Вы медленно падаете в бездонную пропасть? Летите, летите и когда, наконец, долетаете до дна, то подскакиваете на кровати и резко просыпаетесь, словно от удара током? Сейчас, стоя посредине большого кабинета отца Дениса, я чувствую то же самое.
Парень что-то говорит, представляет мне своего отца, а я мысленно лечу в эту самую пропасть и вздрагиваю, когда темные, почти черные глаза, впиваются в меня, сверкая холодной надменностью. Я отвожу взгляд, смотрю на Дениса, улыбаюсь ему, киваю в ответ, хотя с трудом разбираю слова.
