Никогда не испытывал столько отвратительных чувств одновременно: ревность, ненависть, едкое разочарование, отвращение и тупую боль, разрывающую грудную клетку. Отец приказывает Виталине подняться наверх, и она покорно убегает, строя из себя жертву. Он идет на меня, предлагает пройти в его кабинет и поговорить, а я не уверен, что хочу разговаривать. Мне хочется разгромить все вокруг и сжечь этот дом вместе с ними. Впервые сжимаю кулаки до боли от того, что хочу заехать в челюсть собственному отцу."
"— Денис…, - начинает он, спокойно разливая виски по бокалу.
Черт, всегда завидовал его выдержке и самообладанию. Он, сука, настолько спокоен и собран, что мне тошно от его холеной физиономии. Отец протягивает мне стакан с коллекционным виски, а я выбиваю стакан из его рук, разбивая его вдребезги, морщась от звона стекла. Напиться, конечно, смертельно хочется, но я больше не желаю ничего принимать из его рук. Он испачкал этими руками мою любовь. Стало бы мне легче, если бы я застал Виталину с любым другим? Наверное, да.
Нет, меня бы, наверное, так же скручивало от боли, но мне хотя бы не пришлось возненавидеть собственного отца.
Александр Владимирович сжимает челюсть, но также спокойно принимает мою выходку, опрокидывает стакан с виски, глубоко вздыхает, садится в свое рабочее кресло, складывая руки на стол, давя на меня своим статусом. Только мне уже ни хрена не восхищает его положение.
— Я встретил Виталину раньше, чем узнал, что вы знакомы, — уверенно сообщает он, смотря в глаза, и видно, что ему не нравится мой взгляд.
— Мы…, - останавливается, вновь глубоко вдыхает, подбирая слова, а я смотрю на осколки и брызги виски и понимаю, что точно также разлетелось мое мировосприятие. Нет, я и раньше знал, что реальная жизнь жестока и цинична, но не думал, что до такой степени. — Мы были близки до того, как ты привел ее в мой кабинет. Ты имеешь право обвинять меня и ненавидеть. Я понимаю тебя…
— Ни хрена! Ни хрена ты не понимаешь! Иначе не прикоснулся бы к ней больше.
А знаешь, что? — задыхаюсь, сам не понимая, что несу, а он выгибает брови и ждет продолжения. И мне хочется стереть с его лица это чертово спокойствие, хочется, чтобы загнулся от боли, в которой я сейчас корчусь. Быстро подхожу к нему и херачу со всей силы в стол, разбивая костяшки пальцев в кровь. Разворачиваюсь и буквально выбегаю из его кабинета, понимая, что сейчас способен на страшные вещи, о которых потом пожалею.
