Хочу тебя, — Кошка тянет меня за волосы, целует мои скулы, проводит язычком по шее, вызывая в моем теле приятную дрожь, она стягивает с меня футболку, швыряя ее на пол, а я откидываю голову на спинку дивана, сдаваясь в ее плен, позволяя вести в нашей игре, чтобы насладиться ее ласками. Прикрываю глаза, чувствуя ее нежные пальчики и мелкие горячие поцелуи. Запускаю руки под ее рубашку, глажу бедра, очерчиваю пальцами позвоночник, чувствуя, как по ее спине ползут мелкие мурашки. Она оставляет мою грудь, обхватывает мою шею, вынуждая смотреть в ее янтарные потемневшие глаза.
Она сейчас не кошка — тигрица. Вита кусает мои губы, царапая мою грудь острыми ноготками, а меня бросает в холодный пот, хочется стянуть штаны, и посадить ее на мой давно возбужденный член, обхватить попу и насаживать на себя до упора. Но я сдерживаю себя, желая насладиться этим вечером. Вита сжимает мою шею, закусывает губы и стонет, откидывая голову, когда я накрываю ее грудь и сжимаю. Начинаю медленно расстегивать рубашку, распахиваю ее, обнажая пышную грудь.
Хватаю ее за запястья, отрывая руку от моей шеи, склоняюсь для того, чтобы втянуть в рот соблазнительные бусинки сосочков….
— Ну, хватит, я достаточно увидел! — мы одновременно застываем, впадаем в ступор, слыша где-то позади голос Дениса. Вита реагирует первая, соскакивает с меня, быстро запахивает рубашку и вжимается в диван, закрывая глаза ладошкой.
— Денис ты… Ты…, - тихо произносит она, запинаясь.
— Что я, Виталина?! — повышая голос, произносит сын. — Еще скажи, что я не так все понял! — Черт! Я хотел, чтобы сын все узнал, но не так… Я же звонил ему и был на сто процентов уверен, что он останется сегодня в городе.
Денис вообще редко появляется в этом доме, поскольку отсюда далеко добираться, а он любит по утрам поспать. Встаю с дивана, быстро надеваю на себя футболку, и только потом оборачиваюсь к сыну, который стоит на входе в гостиную. Глаза холодные, смотрящие на меня и Виталину с ненавистью и отвращением. Ну, а что я ожидал? Он имеет право злиться, застав свою любовь с отцом.
Я готов выдержать этот взгляд и принять его. Пусть даже выскажется, выплеснет все на меня, но потом поймет. Должен понять. Другого исхода я не хочу. Сын это самое дорогое, что у меня есть.
— Виталина, иди наверх, — говорю я, не желая, чтобы мой сын с презрением смотрел на полуголую девушку. Мы должны все решить между собой и не вмешивать ее в этот разговор.
— Ты специально это сделал? Да? — сквозь зубы спрашивает он, сжимая кулаки.
