— Только ради того, что ты почти голая прижимаешься к моему телу, стоило прыгнуть в воду, — с усмешкой выдал он, держа нас обоих на плаву. Я наигранно надула губы, показывая свое недовольство, но долго строить из себя обиженного ребенка не смогла, выдав себя с головой улыбкой. После неожиданных для меня водных процедур, я выпила довольно вкусный коктейль со льдом и расположилась на шезлонге. Саша сел на соседний шезлонг и принялся что-то строчить на своем ноутбуке, попутно кому-то звоня обсуждая дела компании.
— Поможешь? — спрашиваю я, протягивая Александру крем.
Переворачиваюсь на спину, развязываю верх купальника и наслаждаюсь тем, как Саша аккуратно и нежно, массажными движениями, наносит крем. Он увлекается и делает это настолько долго и приятно, что я расслабляюсь, погружаюсь в сон. Просыпаюсь я от неприятных ощущений на бедрах. И, если быть откровенной, то мою попу немного жжет.
— Ай, — всхлипываю, когда понимаю, что к моей попке прикасается рука Александра и мне это неприятно.
— Твоя попка покраснела, — сообщает мне Александр, убирая руку.
— Я чувствую. Что уж там, оставим скромность и этику, моя жопа сгорела, — усмехаюсь я, слыша ответный смешок Александра.
— Твоя жопа, как ты выразилась, мне очень дорога.
— Ну если она тебе так дорога, почему ты тогда не намазал ее кремом? — уже откровенно смеюсь я.
— Надо срочно нанести успокаивающий крем и беречься от солнца. Может на берег? Мне не нравится это покраснение, — вполне серьезно говорит он.
— О Боже! Ты еще скорую вызови, — усмехаюсь я, поднимаясь с лежака, замечаю, что солнце начинает садиться.
Натягиваю на грудь купальник, немного морщусь от неприятных ощущений, но не более. Завтра все пройдет, а чудо-крема помогут быстро избавиться от покраснения. — Пойду, оценю масштаб трагедии, — смеюсь я. — Бывало и гораздо хуже, а тут всего лишь солнечный ожог, — веселое настроение тут же пропадает, поскольку Саша меняется в лице и смотрит на меня нечитаемым взглядом. Черт, как можно было так расслабиться и ляпнуть лишнего.
— Что значит, «бывало и гораздо хуже»? — Господи! Почему я такая дура? Ведь знала же, что нам нельзя сближаться.
Чем больше мы вместе, тем больше вопросов, на которые я не могу дать ответов. Не могу и не хочу. Если бы мы были на берегу, я бы, наверное, вновь сбежала от него. А здесь я просто встаю и быстро ухожу в каюту. Почти пускаюсь в бег, когда слышу позади тяжелые шаги Александра. Забегаю в каюту, быстро закрываю дверь.
— Вита, открой! — буквально требует он.
— Нет.
