Под ней оставалось немного воздуха, а так он просто задохнулся бы под песком. Теперь нам нужно поторопиться вернуться в храм, иначе нам могут встретиться Песчаные Змеи.
Эдуард взял коня под уздцы и повел за собой, Анжелика схватила факел и одну лопату, а старик поднял другую. Вскоре они уже входили в храм.
– Ставьте вашего коня рядом с моим! – указала на своего жеребца Лика. – Сейчас я принесу ему воды и соломы.
Она немедленно принялась ухаживать за конем принца, и вскоре тот пришел в себя.
"
"– Я рад, что нам удалось сохранить животное, – заметил настоятель храма. – Ведь здесь, в пустыне, лошади – на вес золота!
– А уж как я рад, – с улыбкой произнес Принц Ночь. – Ходить пешком по барханам не очень комфортно.
– Теперь идемте, Эдуард! – воскликнула Анжелика, закончив заниматься конями. – Вы все-все мне расскажете!
– Идемте, от вас ведь все равно ничего не утаишь, – сказал принц.
Они прошли в пещеру, где девушка накормила своего друга остатками жареной ящерицы, сухарями и напоила свежей водой.
– Да у вас здесь как в раю! – пошутил Эдуард. – Прохладно, спокойно, да еще и кормят!
– Не уходите от темы, – нетерпеливо сказала девушка. – Вы просто обязаны поделиться со мной всеми вашими приключениями, иначе я умру от любопытства.
– Прошу прощения, – произнес жрец, – но я оставлю вас! Стар я стал, отдохнуть хочу. А вам нужно о многом поговорить.
Он пожелал молодым людям спокойной ночи и удалился.
– Ну… Не томите меня! – стала просить Лика принца. – Вам удалось освободить бывшего послушника подземного города или нет? Вы что-нибудь узнали о городе-призраке? Поправился ли отец Мирзы?..
– Подождите, подождите! Давайте по порядку, – улыбнулся Принц Ночь. – Итак, в тот день, когда вы покинули меня, я попытался убедить Мирзу, чтобы он освободил заключенного послушника. Однако он категорически отказался сделать это, сославшись на то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не выпускает плененных преступников.
Я напомнил ему об указе, в котором он собственноручно подписался под тем, что выполнит любую мою просьбу. Сын Али-Паши скрипнул зубами, но заметил, что рано вспоминать об указах, поскольку его отец еще болен. После этого я понял, что никто никаких моих просьб выполнять не будет. Тогда я вспомнил слова Керуша о том, что Мирза очень боится людской смуты, и стал действовать публично.
