Вот моя цель — физическое устранение представителей власти!
— А как же страна? Как же светлое будущее? Зачем кого-то убивать? Надо строить новое общество свободное от коррупции и воровской власти, — Варя непонимающе смотрела на Степана, который как ни в чем не бывало уплетал бутерброд, рассуждая об убийствах людей.
— Варюха, ты плитку кидала, когда нас зажали титушки? Кидала! Откуда ты знаешь, может быть именно твой бросок стал роковым и убил того парня?
— Но он был врагом, — возразила девушка. — Если бы не забор и огонь, то они не задумываясь разорвали нас на части, как поступили с Генкой Харитоновым.
— Вот видишь, то есть для тебя, чтобы убить человека достаточно, чтобы он перешел в разряд врагов. Правильно? При этом ты не думаешь, права ты или нет. Если перед тобой враг, то его надо убить! Вот и у меня так же, только для меня слово — «враг» и слово — «представитель власти» — синонимы. Если ты у власти, значит ты — враг!
— Подожди! — опешил от такой логики Ушастый. — А как же «Свобода», «Батькившина» и «Удар»? Их депутаты, тоже представители власти.
Правда они в оппозиции, но все равно, раз депутаты, значит представители власти. С ними как быть?
— Аналогично! Они — враги, — твердо сказал Степан. — Но, только, пока они для меня на втором плане. Вначале надо разобраться с нынешней властью, у меня к ней претензий намного больше, чем к оппозиционерам.
— Змей, да ты у нас анархист! — хлопнув в ладоши, радостно воскликнул Егор. — Точняк! Анархия — мать порядка!
— Нет, Ушастый, я не анархист, я просто, устал жить рабом.
Надоело! Хочу увидеть последний миг каждого чиновника и депутата, до которого доберусь. Чтобы эти твари знали, что их убивает обычный человек, который в месяц зарабатывал в меньше, чем они проедали за один раз в ресторане и что все их деньги и связи не спасают от лезвия ножа, вспарывающего жирное брюхо.
При этом выражение лица Левченко стало настолько кровожадным и ожесточенным, что Варя и Егор увидев его, одновременно отпрянули назад и поежились… а уже через мгновение, Степан стал прежним спокойным и хладнокровным, таким каким его привыкли видеть окружающие — слегка меланхоличным и умиротворенным… как сытый удав.
— Молодежь, а что это вы такие грустные? — улыбнувшись, как ни в чем не бывало, спросил Степан. — Ешьте быстрее, а то вон наши едут, опять придется работать!
Варя и Егор никак не отреагировали на слова лидера, и к еде они больше не притронулись, видимо у них до сих пор перед глазами стояло свирепая гримаса их командира.
