За двадцать минут до установленного на таймер будильника Степан провалился в холодный липкий омут забытья, который так и не принес облегчения — приснился какой-то жуткий кошмар, в котором Левченко поливал из ранцевого огнемета детскую площадку, забитую гомонящей ребятней. Кошмар был настолько реалистичный, что Левченко закричал в голос и свалился с дивана, благо на полу был мягкий ковер с длинным ворсом.
Поняв, что в таком состоянии он совершенно не готов к нормальной работе, Змей решил вызвать себе помощника — Тарика.
Молодой парень должен был добраться минут за сорок — пятьдесят, как раз столько было ехать на такси.
Левченко не стал дожидаться помощника в квартире — не хотел «палить» схрон с оружием, поэтому он сразу же после звонка оделся и вышел на улицу. Чтобы как-то скоротать время Змей прогулялся вдоль улицы, пока не набрел на небольшую булочную, в которой можно было купить кофе, со свежей выпечкой.
— Степка! Это ты?! — раздался сзади знакомый женский голос.
От неожиданности Змей чуть было не расплескал кофе в бумажном стаканчике.
— Привет, Ленка, конечно, это я, — Степан изобразил на лице самую искрению улыбку, на которую только был способен.
Ленка Словник — жена Вовки Слона, молодая женщина двадцати девяти лет от роду, стояла в двух метрах от Змея и искренне, радостно ему улыбалась, как будто он был самым дорогим ей на свете человеком.
— А, ты как тут? Ты к Вовочке в гости? Так он еще в шесть утра на работу уехал. А чего ты не зашел? Вы созванивались? А Вовчик, зараза такая, мне ничего не сказал, видимо сюрприз хотел мне устроить!
Лена щебетала без умолку, закидывая Степана различными вопросами, и не давая на них ответить, и тут же задавала новые вопросы, а на некоторые сама же и отвечала, в общем, щебетала и щебетала без остановки.
Змей улыбался в ответ, периодически кивая головой и вставляя короткие междометья, чтобы хоть как-то создать видимость диалога. Хоть губы и были растянуты в улыбке, но мысли в голове у Степана были совершенно не веселые — Ленка Словник, жена его лучшего друга, была сейчас ни кем иным, как свидетелем, опасным свидетелем, её нельзя было оставлять в живых.
Даже если Левченко сейчас под самый правдоподобным предлогом испариться, и строго настрого накажет молодой женщине ничего не говорить мужу, то можно нисколечко не сомневаться, что она уже через минуту позвонит Слону и все ему расскажет. Что поделать, такая у неё была натура, она совсем не умела хранить секреты и тайны.
