Разместившись в салоне «девятке», Змей объяснил водителю куда ехать, машина ехала с выключенными фарами и габаритными огнями, чтобы видеть дорогу Жгут, использовал прибор ночного видения, который лежал на «торпеде».
— Змей, так все-таки, ты считаешь, что необходимы были все эти предосторожности и танцы с переодеваниями? — никак не унимался Хан. — Мне кажется, что мы перемудрили. Можно было просто выйти не доезжая до Симферополя и всего делов то. А зачем надо было мудрить с этими слезливыми историями, про порванные документы, ехали с голой жопой, даже вещей не взяли.
Мне кажется, все это лишнее.
— Хан, я мог бы тебе сейчас просто в морду закатить, не объясняя почему я решил именно так въезжать в Крым, но так и быть, лучше я тебе один раз расскажу, чем еще раз слышать твои дебильные вопросы.
В салоне машины повисло тревожное молчание. Хан, кажется понял, что перегнул палку, даже Жгут и Тарик, которые ни разу не задали ни одного вопроса и тем самым не вызвали гнева командира, и они тоже напряглись — уж они то знали каков Змей в гневе и сколько людей отправились в страну вечной охоты с легкой руки их главаря.
— Отсутствие вещей, денег и документов — это очень жирный штрих в нашей легенде, сутки пьянства и дебоша — это еще один штрих в нашей легенде, плаксивая история про порванные документы — это еще один штрих. Все это нужно было сделать только для одного — чтобы мы могли беспрепятственно проникнуть в Крым. В противном случае, нас либо приняли бы на въезде в Крым, либо тетки проводницы сдали бы «мусорам» сразу же по приезду.
Даже если бы мы сбежали по дороге, как сейчас, то нас опять, сразу же бы сдали проводницы, и крымская самооборона устроила бы знатную загонную облаву. Ну, что Хан, тебя такое объяснение устроило?
— Устроило, — судя по унылому тону, Хан уже сам был не рад, что начал расспросы.
Все остальное время, пока машина медленно ехала по проселочной дороге, в салоне висела гробовая тишина, изредка нарушаемая краткими комментариями Змея, выступавшему в роли штурмана.
Через час езды по проселкам «девятка» подъехала к небольшому населенному пункту — два десятка домов, раскиданных вдоль двухполосной асфальтированной трассы.
Машину загнали во двор, и тут же все прошли в дом — небольшое строение больше похожее на собачью будку — переросток. Внутри дом был еще меньше чем снаружи — одна комната, три на пять метров, два заколоченных досками окна, скатанные сальные мешки на дощатом дырявом полу и несколько коробок с едой — вот и вся обстановка.
