— Не знаю, но нам лучше сменить позицию. Так, парни, надо отойти назад, примерно на километр.
— Как это отойти?! — удивился Панас. — «Газелоид» то, того, укатил за провизией, как же мы отойдем без машины?
— Ножками Паша, ножками! — хлопнув Панаса по плечу, хохотнул Леший.
— Нечего стоять, бегом марш! Кожанов первый, я — замыкающий. Вперед, погнали наши городских!
Шесть мужиков, сорвались с места практически одновременно. Уже через несколько метров они выстроились в колонну и побежали прочь от моста.
Постепенно темп бега только нарастал, так как бежавший впереди Кожанов все прибавлял и прибавлял.
— Ну, чё дальше бежать будем или здесь в войнушку поиграем? — переводя сбившееся дыхание, спросил Кожанов.
— Здесь. Чего запыхался? Куришь много?
— Ребра болят, видимо, есть трещины. Прилетел с той стороны заряд дроби в бронник, по началу дышал через раз, а потом как-то свыкся."
"— Дурик, ты Сёма. Нельзя так со здоровьем шутить, опасно это.
— Вова, иди ты знаешь куда?
— Знаю.
— Ну, вот и отлично!
— Так, парни, рассредоточились: Леший — направо, Гвоздь — налево, Панас — ты метров на двадцать в тыл отойди и превратись там в камень, и чтоб тихо сидел, как мышь под веником. Нет, стоп! В тыл пойдет Глаз. Всем понятно?! Отлично! И, это парни….смотрите мне, чтобы ни шагу назад! Я серьезно, если и правда гости пожалуют, то надо сделать все, чтобы они не прошли. Понятно?
— Словник, ты это серьезно? — Сипов посмотрел на Слона как на слабоумного.
— Нас же всех потом вздернут на ближайшей березе. Даже если они будут все при валынах, да с мешком герыча за плечами, нам же все равно потом пожизненный срок мотать.
— Панас, мне пох, что будет потом, и тебе должно быть пох. Понял? Они не должны пройти через нас. НЕ ДОЛЖНЫ!!! Это самое главное! Или ты против, и хочешь включить заднюю?
— Нет, конечно. Я как все, я с вами, — Панас неуверенно замялся, накручивая брезентовый ремень на рамочный приклад «ксюхи».
— Ну, раз ты с нами, то не фиг тут сиськи мять, разбежались по номерам, и… это мужики… того… ну, сами понимаете, да? Нам никак нельзя их пропустить.
— Да, поняли мы уже, поняли. Чего ты нас уговариваешь, как пионерок на сеновале, — Кожанов болезненно сморщился, теребя куртку под бронежилетом. Треснувшие ребра болели. — Не пройдут они, не пройдут.
