А еще, не красивая и толстая медсестра, которая по-прежнему стояла рядом с кроватью неожиданно превратилась не пленительную красотку, к которой Степан почувствовал очень сильное сексуальное влечение. Захотелось ей тут же овладеть… вот прям сейчас! Левченко скосил глаза вниз и увидел, что его детородный орган в полной боевой готовности, да такой, что еще минута и лопнет от напряжения.
— Ры-ыыы, — зарычал от возбуждения Удав и попытался ухватить за ногу, стоявшую рядом медсестру, но та ловко перехватила руку Левченко и принялась щупать пульс.
От прикосновения женских пальцев Степан дернулся, как будто получил удар электрическим током… и потерял сознание, но перед этим, он успел получить сильнейший оргазм.
Очередное «всплытие» на поверхность было самым трудным — Левченко тошнило, а в голова так сильно болела, что казалось сейчас лопнет, как переспелый арбуз, а еще во рту сушило, как будто он бухал три дня, при этом закусывал исключительно соленой рыбой и малосольными огурцами и не выпил за все время ни капли воды.
Когда Степан все-таки победил головокружение, он смог открыть глаз и сфокусировать взгляд — вокруг была небольшая комнатка с казенной, дешевой мебелью: одноместная кровать, невысокий шкаф, два стула, на полу дешевый одноцветный линолеум, прожженный в нескольких местах сигаретами, а на стенах засаленные и выцветшие обои. Советский модернизм!
Сил чтобы встать не было… вернее они были, а вот желания не было. Хотелось снова провалиться в сон и не всплывать на поверхность вечность.
Степану даже удалось задремать, но не надолго — звук открывающейся двери вывел из дремы, а потом сильный рывок за ногу скинул с кровати.
— Встать! — раздался зычный крик над самым ухом. — Встать, я кому сказал!
Сильный пинок поддых выбил остатки воздуха из легких и Левченко скрючился в позу эмбриона, жадно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.
— Встать, мразь! — еще один сильный удар и Степан отлетел к стене, сильно ударившись об неё головой. — Ну, что сука майдановская вот ты и допрыгался!
Еще один удар… но на этот раз Левченко был готов.
Ботинок с мягким шлепком влетел в живот Степана, заставив тело согнуться пополам. Сжавшись намного больше, чем от удара, Левченко обхватил ногу бьющего руками и резко перекувыркнулся на другой бок. В зажатой намертво ноге что-то хрустнуло и дикий крик боли резанул по ушам."
"Левченко схватился за одежду поверженного врага и как настоящий удав подтянул его к себе.
