Друг Саня не закрывал за покойным Ванюшкой дверь, а утром все двери были заперты. Ванюшка, не сказав другу Сане ни слова, зачем-то отправился среди ночи на маяк. Идея купить этот дом принадлежала именно ему, покойному Ванюшке, а деньги — самое интересное! — другу Сане!..
Что из всего этого следует?…
— Ничего, — сказал Василий Васильевич и перешёл к приседаниям. — Из этого не следует ничего.
Поприседав, он отправился к себе — лестница, хоть и не такая крутая и высокая, как на «променаде», далась ему с большим трудом.
Только он пустил воду в душе, стащил с себя мокрую и холодную спортивную амуницию, как в комнату постучали.
Голый Василий Васильевич отчего-то заметался, решительно не зная, что теперь делать, заскочил в ванную, кое-как обернулся полотенчиком и распахнул дверь.
— Доброе утро, Васенька, — жизнерадостно сказала Нинель Фёдоровна.
Меркурьев шмыгнул за створку, придерживая полотенце за спиной.
— Ой, не смотрю, не смотрю, не стесняйся! Я всех обхожу, предупреждаю, что завтрак через полчаса будет!.
. Попозже сегодня! А кофе хоть сейчас можно выпить.
— Спасибо, Нинель Фёдоровна!
Она уже уходила.
— И не опаздывай, у нас сегодня овсянка по особому рецепту, её разогревать нельзя! — с лестницы крикнула она.
Меркурьев высунул голову в коридор.
— Антипию предупредили?
— Муру-то? Ну, конечно, Васенька! Насморк у неё, а когда насморк, обязательно надо горячего съесть и молока выпить! Ну, приходи, приходи!..
Меркурьев принял душ и прикидывал перед зеркалом, бриться или так сойдёт, с одной стороны, лень, а с другой стороны — красавица Лючия, когда в дверь опять постучали.
Он сдёрнул с крючка полотенце, замотался и отворил.
— Здоров, — сказал Стас. — Завтрак сейчас будет.
— А, — удивился Меркурьев.
— Я пароль вай-фая поменял, вот всем новый раздаю. — И сунул Василию Васильевичу бумажку.
Тот посмотрел и развеселился. На бумажке было написано: «pig31415».
— Хороший пароль, — сказал Меркурьев. — Смешной.
Стас пожал плечами.
— Пароль как пароль. Так положено, чтобы не меньше семи знаков и чтоб обязательно буквы и цифры.
— Я понял, понял, — и Василий Васильевич захлопнул дверь.
Ещё раз посмотрел на бумажку, почесал ею нос и положил на столик.
Он натянул брюки с карманами, ещё раз посмотрел на себя в зеркало и решил всё же побриться — Лючия перевесила. Когда он намылил щёки и занёс руку с бритвой, в дверь постучали.
— Да что такое-то?!
Василий Васильевич швырнул бритву в раковину, большими шагами протопал к двери и распахнул её.
