И кто-то явно помогает ей в её мистификациях здесь, в доме! Кто станет помогать безумной?…
Да, и ещё!..
— Ты сказала там, внизу, что не пойдёшь в гостиную, потому что ты их боишься.
Антипия вскинула голову и посмотрела на него.
— Кого ты боишься? Ты же всех видела сто раз.
— Я просто так сказала, — пробормотала она.
— С кем ты разговаривала в коридоре у камина?
— Я не разговаривала!
— Тогда кто разговаривал?
— Я не знаю! — почти крикнула она. — Что ты ко мне пристал? Я не разглядела! Я слышала, но не разглядела.
Василий Васильевич вытаращил глаза. Такой поворот событий не приходил ему в голову.
— То есть, — сказал он и налил в чай коньяку, — ты спустилась по нашей лестнице, вышла в коридор и услышала, что там разговаривают. О чём они говорили?
— Ох, — Антипия вздохнула, припоминая. — Сначала один велел другому не шуметь. А тот говорит: это не я! Потом что-то про камень, про то, что все прибыли. Этот ещё говорит: двери закрой! А тот ему: я закрыл.
— Так, — сказал Меркурьев.
Он слышал примерно то же самое. — А где именно они разговаривали?
— По-моему, где-то близко, — ответила Антипия. — Во всяком случае, не далеко.
— Да ну тебя, — рассердился Василий Васильевич.
Он поставил перед ней кружку, а сам сел напротив.
— По-разному бывает, — возразила Антипия, принюхиваясь к пару, который источала кружка. — Бывает, разговаривают совсе-ем далеко, а слышно отлично. А бывает, под боком, но ничего не разобрать. Или помехи кто-нибудь наводит, или специально так разговаривают.
— Какие помехи? — вновь раздражаясь, спросил Василий Васильевич. — Кто наводит?
Она сделала глоток, зажмурилась и посидела молча.
— Я правда не видела, — вымолвила она в конце концов. — Я бы сказала, но не знаю. Ты выброси всё это из головы. Это… не наше дело.
— Какое именно дело — не наше? — осведомился он.
— Видишь, как мне нужен грим? — спросила она. — Пока я была в сари, саронге и с третьим глазом, тебе и в голову не приходило задавать мне все эти вопросы.
И никому не приходит! А когда я — как я, всё сразу по-другому. Мне нельзя быть собой.
— Оставайся собой всегда, — пропел Василий Васильевич, — даже если придёт беда или станет камнем вода-а!..
Антипия сосредоточенно дула на чай, делала глоток и опять принималась дуть.
— Ты никому не расскажешь?
— О чём?
— Что я… не такая?
— Я не такая, — не удержался Василий Васильевич и выбрался из-за стола, — я жду трамвая!
И прочёл ей небольшое наставление.
