Василий Васильевич, поглядывая на парочку, даже немного пожалел, что пропустил процесс обращения бородатого компьютерщика в раба.
Кристина сидела на диване подле утреннего гостя, вид у неё был увлечённый, глаза блестели — натуральная мышь!.. Гость отечески ей улыбался и слушал, наклонив в её сторону ухо.
Софья листала модный журнал, лицо недовольное — на неё никто не обращал внимания.
— Василий, скорей, скорей, — увидев его, заторопилась Нинель Фёдоровна. — Здесь поужинаете или в столовую подать? Может, в тишине хотите побыть?
— Рюмочку? — влез Виктор Захарович.
— Нинуль, у нас там замороженная вроде есть, не всю эти архаровцы выпили. Ах ты, мать честная, как вспомню, что один из них… того… а вчера ещё…
— Ты погоди, Виктор Захарович, — заспешила домоправительница, — не действуй людям на нервы, и так все на взводе. Без тебя знаем, что вчера было и что сегодня сделалось! Так сюда подать или в столовую, Васенька?
— Конечно, сюда, что вы спрашиваете?
— А водочки?
— И водочки, Виктор Захарович!..
— Вот молодец!
Лючия выглянула из-за Стаса, который полностью перекрывал обзор, и обратилась к Василию Васильевичу:
— Что там было? Рассказывайте всё!
Ну что за голос!.
. Меркурьева по спине продрал мороз, и руки покрылись «гусиной кожей».
— Да я сто раз уже рассказывала, — недовольно сказала Софья и с силой перелистнула глянцевую страницу. — Мы подошли к маяку, а он лежал в траве, совершенно мёртвый.
— Вас там не было, — перебила Лючия. — Вы сразу же вернулись.
— Это вас там не было! — огрызнулась Софья.
— А я была! И всё рассказала — и ментам тоже, когда они сюда приехали!
— А который из них… погиб? — спросил Меркурьев Виктора Захаровича, который вошёл с бутылкой, покрытой морозной плёнкой, и теперь возился возле буфета. — Я знаю, что Иван Николаевич, но… который из них?
— Который утром похмелялся, жив-здоров и снова запил, — сообщила Кристина. — А свалился — второй.
— Это понятно, — сказал Меркурьев. — Просто я вчера плохо их разглядел.
— Погиб тот, который сильней шумел и громче пел, — наконец догадалась объяснить Нинель Фёдоровна, ловко расстилая на столе льняную салфетку и расставляя тарелки и приборы.
— Царствие ему небесное.
— Если позволите заметить, — подал голос утренний гость, — мы слишком много времени уделяем покойному. — Меркурьев внимательно посмотрел на него. — Кончина молодого человека, разумеется, составляет большой ущерб для его домашних и сферы его деятельности, но мёртвых нужно оставлять покоиться с мёртвыми.
