— Слышит ли меня повелитель теней и снов?
Меркурьев вздохнул. И тотчас же его правую руку легонько сжали тонкие пальцы Софьи.
Неужели это я сижу тут в темноте и жду, когда мне явится дух Канта, подумал Василий Васильевич. Что со мной такое?!
Свеча затрепетала, пламя заметалось из стороны в сторону.
— Понимаю, — нараспев произнесла Антипия. — Ты близко. Я жду тебя.
Она покачивалась из стороны в сторону, как заведённая. Слабый отсвет пламени то ложился на её лицо, то оно совсем исчезало во мраке.
«Что я знаю про Канта? — продолжал думать Василий Васильевич, которому совсем нечем было заняться и стало неинтересно.
— Знаю, что он философ, написал «Критику чистого разума», жил в Кёнигсберге, и горожане сверяли по нему часы — он всегда в одно и то же время проходил по одним и тем же мостам и улицам. Больше ничего не знаю. Философию в университете нам читали плохо, без огонька. Да мне было не до философии!..»
Свеча неожиданно погасла, словно её задули. Стало совсем темно, и нежные пальчики Софьи впились в его ладонь.
Василий Васильевич осторожно пожал их в ответ — мало ли, может, на самом деле боится!..
— Я жду, — раздался голос Антипии. — Ты здесь, дух? Если здесь, подай знак.
Стол под локтями Василия Васильевича вздрогнул, приподнялся и опустился со стуком. Видимо, Кант подал знак.
— Мы ждали тебя! — провозгласила вещунья ликующе. — Скажи, что нас ждёт завтра? Добро?
Ничего не происходило. По всей видимости, дух Канта раздумывал, что ждёт завтра столь разношёрстную компанию.
— Нас ждёт зло? Ответь! Зло рядом с нами?
На этот раз Кант собрался с мыслями, потому что стол подпрыгнул и стукнул.
— Зло придёт от нас? — продолжала вопрошать Антипия.
Стол подпрыгнул дважды.
— Зло придёт не от нас, — констатировала ведунья. — Оно постучит в двери?
Канта, по всей видимости, забавляло происходящее, потому что стол опять ощутимо подпрыгнул!..
Вот как она это делает, думал Василий Васильевич. Никаких ее движений не заметно, хотя темно, конечно, но глаза уже более или менее привыкли.
И стол довольно тяжёлый, плотного старого дерева, на монолитной слоновьей ноге. Или в мистификации участвует хозяин дома, и к столу подведён некий механизм?…
За стеной вдруг что-то упало с приглушённым грохотом. Упало, покатилось, следом заревели медвежьи голоса:
— Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую!..
Василий Васильевич замер. Как-то старик Иммануил выйдет из создавшегося неловкого положения?…
Свеча зажглась словно сама собой.
