Взамен они расскажут мне историю моего появления на свет. Кстати, не пора ли уже начать рассказ?
– Только после того, как ты выполнишь свое обещание, – произнесла Персефона. – Не считай меня идиоткой, Ищейка! А насчет поиска… Здесь все просто. Ты не сможешь пройти мимо вурдалака, даже если он находится глубоко под землей. Такова твоя натура. Называй это зовом крови, если хочешь. В тебе течет кровь вурдалака, поэтому ты просто нутром почувствуешь Порфирию Ягужинскую, где бы она ни находилась.
Персефона подняла с пола и поставила себе на колени саквояж, открыла его.
Никита и Гордей напряглись. Но ведьма лишь вытащила из него «Книгу теней», затем защелкнула застежки сумки.
Персефона открыла тяжелый фолиант и перелистала все страницы до последней. Никита увидел пожелтевшую от времени бумагу, исписанную размашистым почерком. Кшиштоф Закревский написал эту книгу двести лет назад. Она пережила его и превратилась в объект настоящей охоты. Колдун и не догадывался, что кто-то захочет воспользоваться этим дневником, чтобы освободить его бывшую возлюбленную.
Девчонка Сэнтери словно прочла мысли юного оборотня.
– У старика не поднялась рука убить Порфирию, – произнесла Персефона, – и он решил замуровать ее в подземелье. Он спрятал саркофаг в подземном лабиринте и сковал графиню мощными заклятиями, надеясь, что она больше не сможет причинить кому-то вред. Как он ошибался!
В руке Персефоны появился узкий нож с длинным лезвием. Она подсунула клинок под форзац фолианта и аккуратно отделила его от обложки.
Затем просто оторвала лишнюю бумагу.
И они увидели карту, нарисованную на внутренней стороне обложки. Все это время она была заклеена, вот почему специалисты «Белого Ковена» так и не обнаружили ее. Наверное, им и в голову не пришло надругаться над гримуаром. Персефона же оказалась не такой щепетильной.
Лабиринт имел форму идеального круга. Извилистые проходы закручивались спиралью. Некоторые из них оканчивались тупиками, некоторые выводили обратно к главному входу.
– Зачем же он сделал карту, – не понял Никита, – если не хотел, чтобы графиню нашли?
– Кто знает? – пожала плечами Персефона.
– Может, надеялся, что когда-нибудь найдет средство, избавляющее ее от проклятия? Он ведь всю жизнь посвятил изучению вурдалаков. Да, как видно, так и не нашел подходящего лекарства.
Гордей протянул руку к книге, но Персефона проворно отодвинулась от него подальше, а Гектор схватил свою трость и прижал ее острый конец к горлу Лестратова. Гордей замер.
