Никита приблизился к неподвижно лежащему Гордею. На спине Лестратова виднелось пулевое отверстие, но крови выступило очень мало. Никита просунул когти под куртку и разорвал ткань. Он увидел рану, затягивающуюся прямо на глазах, кровь уже не текла. В глубине отверстия что-то блестело. Присмотревшись, юный оборотень понял, что это серебряная пуля. Тело Гордея излечивалось, и пуля медленно выходила из раны. Что-то словно выталкивало ее наружу. Никита прислушался к дыханию друга. Гордей дышал, хоть и едва слышно.
Легостаев решил подцепить пулю когтями, чтобы вытащить ее из раны.
Может, тогда Гордей скорее придет в себя? Он протянул руку к Гордею, но в этот момент его остановил резкий крик."
"– Нет! – завопила Агата. – Не делай этого!
Она тут же подскочила к Никите и прицелилась в него из пистолета.
– На твоем месте я бы убрался отсюда, – глухо произнес Легостаев.
К ним подбежали Персефона и Гектор.
– В чем дело? – спросила Сэнтери.
– Он хочет извлечь пулю! – сказала Агата. – А для меня лучше перевозить его в таком состоянии! Без сознания!
– Что? – забеспокоился Никита.
– Вы мне обещали! – Агата взглянула на Персефону. – Таков был уговор.
Никита гневно прищурился.
– О чем она? – повернулся он к Сэнтери.
Персефона криво улыбнулась:
– Мы пообещали, что, когда все закончится, отдадим ей твоего приятеля.
– Вы обещали отпустить нас! – воскликнул Никита. – Вы договорились с Гордеем!
– Но с ней мы договорились раньше, – ответил Гектор.
– Зачем он тебе? – Легостаев с ненавистью взглянул на Агату.
Та презрительно ухмыльнулась:
– Отдам его Летиции. Она считает твоего дружка предателем, а я помогу ей в этом удостовериться. Лестратов – не человек, но скрыл это от «Белого Ковена». А еще он помог «Черному Ковену» добраться до гроба самой Порфирии Ягужинской. Так я отведу подозрения от себя, а у господ Сэнтери будет время, чтобы вывезти саркофаг за границу.
Никита задохнулся от возмущения.
– Ты!!! – воскликнул он. – Предательница! Гордей все расскажет Летиции! Да я сам ей все расскажу, если понадобится!
– И кому она поверит? – расхохоталась Агата.
– Оборотню? Ищейке? Или своей помощнице, которая верой и правдой служит ей уже столько времени?
– А вы? – Никита обернулся к Персефоне и Гектору. – Вы же обещали отпустить его и рассказать правду о его рождении! Лжецы!
– Иногда приходится лгать, чтобы добиться желаемого, – развела руками Персефона. – Ведь иначе он ни за что не согласился бы нам помочь! А вы сами виноваты.
