Он стоял перед массивной каменной плитой, преграждавшей проход, принюхивался и шипел, его пальцы быстро ощупывали холодную шероховатую поверхность, будто он пытался найти скрытый замок.
– Это здесь? – испуганно спросил подбежавший Ликой.
– Здесь! – кивнула Персефона.
Гектор попытался оттащить Гордея от стены, но тот вырвался, утробно зарычав. Его клыки клацнули в темноте, и Сэнтери едва успел отдернуть руку. Лестратов, словно охотничий пес, обнюхивал каменную плиту. Никите стало не по себе. Обычно такой собранный и спокойный, одетый с иголочки, Гордей потерял всякий человеческий облик, превратившись в настоящего дикого зверя.
Сейчас он напоминал Ингу Штерн…
– Голос крови, – тихо произнесла Персефона. – В нем течет кровь вурдалака, и он не может противиться ей.
– Но он ведь станет прежним? – спросил Никита.
– Возможно. Как только отойдет подальше от саркофага.
– Нужно увести его!
– Не сейчас. Лучше уберите эту плиту, мальчики. Нам нужно попасть за нее!
Персефона и Агата отошли от плиты, а Боец, Ликой, Никита и Форкис выступили вперед.
Гектор схватил вырывающегося Гордея за плечи и оттащил его в сторону. Потом с трудом заломил ему руки за спину и прижал к каменной стене. Гордей продолжал извиваться и шипеть, тогда Гектор вытащил из-за пояса наручники и сковал ему руки. Затем он повалил Гордея навзничь и придавил коленом к полу.
– Лучше оставь его в покое! – угрожающе произнес Никита.
– Ты же видишь, в каком он состоянии, – ответил Гектор. – Он себя не контролирует.
Еще немного, и бросится на кого-нибудь из нас.
– Это вы притащили его сюда!
– Успокойтесь! – прикрикнула Персефона. – Никто не пострадает! Просто делайте свое дело!
Никита смерил ее сумрачным взглядом, затем вернулся к плите. Члены «Пентакля» уперлись в каменную перегородку плечами и поднатужились. Сильнее всех налегал Боец, остальные лишь ему помогали. Вскоре плита слегка покачнулась. Парни, стиснув зубы, начали раскачивать ее. С каждым толчком плита кренилась все сильнее и наконец тяжело рухнула вперед.
Раздался оглушительный грохот, пол дрогнул под ногами, с потолка посыпались камни и земля. При падении плита раскололась на несколько частей, парни повалились сверху. Оказалось, плита была почти в полметра толщиной. Пыль еще не улеглась, а Персефона уже пробиралась через завалы. Агата неотступно следовала за ней. Вскоре путь им преградила еще одна каменная стена.
Персефона подошла к ней и подняла фонарь повыше.
