Так что советую вам хорошенько подумать, прежде чем заводить с кем-то роман.
Предок Жильбер, к слову, прославился тем, что на охоте будто бы случайно затравил собаками свою неверную жену. Но мадемуазель Рошфор была невероятно польщена – не тем, что ее пригрозили жестоко убить в случае прелюбодеяния, а тем, что в мужья ей достался такой основательный, серьезный супруг, столь разительно отличающийся от легкомысленных придворных. К несчастью, старомодные взгляды принца вовсе не помешали ему через три года после свадьбы бросить жену, и вовсе не потому, что она была ему неверна – нет, бедняжка из кожи вон лезла, чтобы угодить своему супругу.
Просто принц влюбился в мадемуазель де Лимож, которая была бедна, как церковная мышь, страшна, как смертный грех, и при всем при том имела самый веселый и добрый характер в подлунном мире. В конце концов принц со скандалом развелся со своей красавицей-женой, которая не понимала, чем ему не угодила, женился на страшненькой мадемуазель де Лимож и весь остаток дней наслаждался семейным счастьем.
Пока принц Порсиан улаживал свои сердечные дела, Арман Саварен богател, вкушал славу, работал в поте лица и под конец вздумал облагородить собственное имя – подал королю прошение о возведении его в дворянское звание под именем шевалье Армана Луи Саварена де Сент-Илера. Лишь одно обстоятельство омрачало жизнь фехтовальщика, а именно – слабое здоровье его сыновей. Сначала умер второй сын, Огюст, за ним от чахотки скончался старший, Франсуа.
Третий сын, Луи, ненадолго пережил братьев, и у немолодого уже учителя фехтования оставалась лишь дочь, Габриэль, которая в его глазах мало что значила, поскольку женщине не дано постичь благородное искусство владения оружием. И когда Арман застиг свою дочь в зале, где стояли тренировочные манекены, он глазам своим не поверил: десятилетняя Габриэль, вооружившись деревянной палкой, очень ловко повторяла выпады и приседания, которым в то утро обучал именитых учеников ее отец.
– Габриэль! – рявкнул Саварен.
Поняв, что ее разоблачили, Габриэль хотела удрать, но Арман схватил ее за ухо.
– Ах ты, поросенок! Ты чем тут занимаешься, а?
– Я ничего! Я просто так! – верещала Габриэль, потому что папаша держал ее за ухо очень крепко.
– Просто так фехтованием не занимаются! – крикнул рассерженный Арман, отпуская дочь. – Фехтование – целое искусство, понимаешь?
Габриэль стояла напротив него и, морщась, растирала ухо. Глаз она не поднимала.
