Но сколько веревочке ни виться, когда-нибудь придет конец и ей, и один ушлый французский капитан – между прочим, дворянин и гугенот[25] – решил положить конец владычеству настырного англичанина. Звали того дворянина Левассер.
Как умный человек, Левассер заранее озаботился обдумать все детали. Он засел на крохотном островке Марго, с которого одинаково легко добраться и до Тортуги, и до Гаити, и собрал отборный отряд флибустьеров, которых вместе с ним самим было ровно пятьдесят человек. Заметим, кстати, что все они были гугенотами, как и их предводитель.
После молниеносной атаки Левассер в 1641 году завладел Тортугой, и капитан Виллис перестал существовать для истории.
Однако Левассер не просто захватил Тортугу – он добился от французских властей признания его губернатором и стал энергично обустраивать остров. Здесь возвели факторию, а также форт на горе, возвышающейся над гаванью, где были установлены пушки. И когда в 1645 году испанцы предприняли попытку отбить Тортугу, им еле-еле удалось унести ноги.
Сама же Тортуга вступила в эру прочного процветания, на ней возникло несколько городков, и численность местного населения возросла до нескольких тысяч человек.
Итак, все шло как нельзя лучше, но, к сожалению, как это часто бывает с людьми, неожиданный взлет вскружил новоиспеченному губернатору голову. Мало того, что Левассер стал одеваться как какой-нибудь герцог и есть только из золотой посуды – он начал беспощадно преследовать католиков и тех из обитателей острова, кто пытался уклониться от уплаты налогов.
"
"Как вы сами понимаете, гостеприимство пиратам на Тортуге предоставлялось отнюдь не бесплатно. Во-первых, флибустьеру выдавалась грамота, согласно которой он имел право захватывать суда от имени самого короля. Та же грамота определяла порядок раздела добычи, львиная доля которой уходила губернатору и властям. Во-вторых, получив такую бумагу, пират становился как бы служащим короля и из разряда обыкновенных грабителей на море переходил в разряд корсаров, которых нельзя было повесить или казнить любым другим способом.
Разумеется, если флибустьер имел несчастье попасться испанцам, они преспокойно могли сделать с ним все, что угодно, не обращая внимания ни на какую грамоту, но зато собственные власти по ней же имели право защищать его до последнего. Таким образом, пиратство в те годы сделалось почти профессией, довольно, впрочем, хлопотной, но зато и весьма доходной.
