– Тсс! – сказал ей капитан, и канарейка замолчала. Он спрятал ее в широком рукаве.
– Ну что, пошли? – осведомился Анри, поправляя ружье.
– Пошли, – выдохнула Габриэль.
И двое солдат, между которыми двигался священник в плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо, покинули камеру.
– Эй, тюремщик! – крикнул маленький солдат. – Запирай нашего висельника!
Шаркая ногами, гремя ключами, тюремщик приблизился и на всякий случай поклонился священнику, который в ответ чуть опустил голову. Бросив взгляд на скорчившуюся на деревянном ложе фигуру в цепях, тюремщик хмыкнул и запер дверь на два оборота, после чего двинулся по коридору обратно.
Солдаты и молчаливый исповедник последовали за ним.
Глава 27
Поцелуй
– Ну что? – спросил тюремщик. – Надеюсь, пиратская сволочь во всем раскаялась? А то ему на том свете придется жарковато, – прибавил он со смешком."
"– Да уж, – бойко отвечал маленький солдат, блестя зелеными глазами. – Скажу тебе по секрету: там такое было, что и в дурном сне не привидится! Как-нибудь я тебе расскажу, – прибавил он, ухмыляясь, – когда в таверне разопьем по чарочке.
– Вот это будет славно! – согласился тюремщик, отпирая решетчатую дверь, за которой виднелся ряд ступеней.
Поднявшись по ним, Джек и его спутники миновали извилистый коридор и очутились у последней двери. Анри слегка побледнел, Габриэль хмурилась и покусывала губы. Если они и здесь пройдут незамеченными, то их ждет свобода. Если нет…
Часовой у двери преградил им путь.
– Стой! Кто такие?
– Не видишь, что ли, свои! – ответила Габриэль, щелкнув пальцами перед носом у солдата.
– Сегодня вечером будешь в таверне? Мне отыграться надо, больно много я вчера продул.
– Конечно, буду, – оживился солдат, открывая дверь. – Только что-то тебя не помню. Ты чей будешь?
– Ну вот, вчера же меня ободрал как липку, а ни черта не помнит! – обиделся его собеседник. – До скорого, дружище!
И вся троица, перешагнув порог, очутилась во дворе.
– Живо за мной, – шепотом велела Габриэль.
Однако буквально через десяток шагов они наткнулись на двоих часовых, которые с решительным видом оттесняли от тюрьмы рыжеватую веснушчатую леди в белом платье с мелкой зеленой полоской, поверх которого был накинут легкий светлый плащ.
– Но я говорю вам, мне необходимо с ним увидеться! – кричала она. – Пустите меня!
– Простите, мисс, – непреклонно отвечал тот из солдат, что казался постарше, – у нас есть приказ губернатора. К осужденному не разрешено никого допускать, кроме священника.
