Ответом на ее угрозу стало продолжительное молчание. Когда же Джейсон его нарушил, его голос звучал совершенно спокойно:
— Что ж, хорошо, мисс Лестер. Тогда мне придется другим способом продемонстрировать, что вы ошибаетесь. Но запомните, вы сами этого хотели.
На Ленор нахлынуло нехорошее предчувствие."
"— Возможно, мне следует начать с фантазий о ваших волосах, они так плавно и свободно рассыпаются у вас по плечам. И конечно, на вас больше нет ни единой нитки. Ваши волосы на ощупь как шелк, правда? Я мечтаю погрузить в них руки, прикрыть ими, как занавесью, ваши прелести.
Ленор распахнула глаза и вспыхнула. От смущения она не смела поднять взгляда.
Джейсон же спокойно и бесстрастно привлек ее к себе так близко, что при каждом шаге их ноги соприкасались.
— И еще ваши глаза. Прозрачные озера, словно покрытые летним туманом. Не могу дождаться, как они заблестят, когда мы будем заниматься любовью… как потемнеют от страсти…
Ленор пыталась отгородиться, не слушать, но бархатистый голос пробирал до самых кончиков пальцев.
Несмотря на все усилия, она все равно слышала, что он описывает занятия любовью. Его рука поддерживала ее за талию, а прикосновение бедер только подчеркивало значение его слов.
Гнев на этот обходной маневр уже таял в огне, разожженном его фантазиями. Ее кожа стала необычайно чувствительной, ее покалывало от предвкушения. Сама того не зная, в его шокирующих видениях она потягивалась и мурлыкала от наслаждения. А он все продолжал и продолжал говорить, в голосе звучали откровенные ласки, как и в самих фантазиях.
— Это был самый длинный вальс, который она когда-либо танцевала.
Когда он кончился и Эверсли ее отпустил, у нее чуть не подогнулись колени, лишь гордость придала сил удержаться на ногах. Ленор заставила себя сделать глубокий вдох, повернулась и протянула ему руку. Ей стоило гигантских усилий сохранить самообладание.
— Благодарю вас за очень познавательный танец, ваша светлость. Уверена, вы поймете, если впредь я буду отклонять ваши приглашения.
Она сделала легкий реверанс и направилась к сервировочному столику с чаем, который как раз вовремя вез в гостиную Смитерс. Распределяя чашки, она чувствовала, что у нее дрожат руки. Ей даже дважды приходилось останавливаться, чтобы немного прийти в себя. Закончив с чаем, она быстро оглядела гостиную. За отцом и тетей Гарриет присматривали их собственные слуги, и у Ленор не было ни малейшего желания открывать братьям, насколько она выбита из колеи.
