— Нет? — Он шумно вздохнул и легонько прошелся губами по ее губам. — Тогда позже.
Позже? Несмотря на все его ухищрения, Ленор это тоже не устраивало. Она хотела покачать головой, отрицая и его слова, и свои чувства, и поднимавшееся внутри восхитительное ощущение, но Джейсон одной рукой взял ее за подбородок. Навис, наклонившись к ней и плотно прижимаясь губами к ее губам.
Ее глаза закрылись сами собой, в голове не осталось ни единой мысли.
Она точно не знала, чего именно ожидать. Наверняка ту волшебную магию, испытанную в библиотеке Лестер-Холла, но будет ли что-то большее, что затмит то истинное наслаждение?
За свою длинную брачную ночь она открыла, что это «большее» действительно существует.
Для Джейсона же это стало венцом его необычно длинного ухаживания, он никогда еще так долго не ждал женщину. И к его тайному изумлению, никогда так сильно ее не желал. Посвящение жены в таинство плотских удовольствий стало призом, который он пообещал самому себе, призом, которого страстно добивался и намеревался насладиться каждым его мгновением.
Целиком и полностью. Он не подгонял ее, стараясь, чтобы она принимала активное участие в каждом этапе намеченного им курса, самого длинного из возможных. Стянув с Ленор ночную рубашку, он отбросил ее в сторону на постель и, казалось, увидел истинное чудо, не завоеванный приз, а настоящий дар, его личную, не имеющую цены награду."
"Она чувственно двигалась на простынях, словно наслаждаясь прикосновением шелка к гладкой коже. Джейсон запустил руки ей в волосы, пропустил между пальцами длинные локоны, рассыпая их по подушкам, как золотую пряжу.
Прикрыв отяжелевшие веки, Ленор пристально изучала его лицо. В блестящих глазах мужа читались желание и неутоленная жажда.
От этого осознания у нее внутри вспыхнул настоящий пожар страсти. Она чуть выгнулась, подставляя грудь под его ласкающую руку. Джейсон улыбнулся и наклонил голову. Ленор ахнула, ее пронзили огненные стрелы чувственного удовольствия. Она услышала, как он тихо засмеялся.
Погрузив пальцы в его волосы, она легонько тянула его к себе, пока он не поднял голову и не приник к ее губам своими губами.
Он обучил ее всем мыслимым и немыслимым поцелуям, научил тянуться ему навстречу, не стыдиться своей необузданной реакции на его изощренные ласки. Его руки казались руками фокусника, ласкали ее разгоряченную кожу, отыскивали тайные чувствительные местечки и пробуждали их к жизни. Его поцелуи успокаивали и одновременно возбуждали.
