Большая, с затемненными стеклами и шторами, вроде тех, которые можно увидеть в похоронных конторах, без задних сидений, с креплениями на выстланном фанерой полу. Директор морга повесил на заднем зеркале несколько контейнеров с освежителем воздуха, и теперь в салоне стоял тяжелый запах кедра.
Приоткрыв окно, я выехала на Мейн-стрит, радуясь тому, что дороги уже просто мокрые, а не скользкие и движение не слишком интенсивное. Холодный, сырой воздух приятно освежил лицо. Я знала, что должна сделать, хотя и приходила в церковь лишь в крайнем случае, в минуты кризиса, когда сама жизнь толкала меня туда.
Сложенная из кирпича и сланца, церковь Святой Бригитты больше не закрывала свои двери по ночам — мир, к сожалению, стал другим, и в этот час здесь встречались «анонимные алкоголики», так что я знала, когда туда можно прийти, никому не мешая.
Оставив машину на парковке, я вошла через боковую дверь, окунула пальцы в чашу со святой водой. Статуи святых охраняли крест и сцены с распятием за сверкающим витражным стеклом.
Я выбрала скамью в заднем ряду, пожалев о том, что здесь не горят больше свечи, преклонила колени и помолилась за Теда Эддингса и его мать. За Марино и Уэсли. За свою племянницу. Потом села и закрыла глаза, чувствуя, как спадает напряжение.
Около шести я собралась уходить, но, задержавшись в притворе, увидела освещенную дверь библиотеки. Не знаю, что заставило меня пойти туда, но в какой-то момент мне показалось, что противостоять Книге зла можно только с помощью другой книги, считающейся священной, и что несколько секунд, проведенных с катехизисом в руках, могут быть именно тем, что мне сейчас необходимо.
Войдя в библиотеку, я увидела пожилую женщину, расставлявшую на полках книги.
— Доктор Скарпетта? — удивленно и как будто обрадованно сказала она.
— Добрый вечер, — смущенно ответила я, потому что не помнила ее имени.
— Я — миссис Эдвардс.
Миссис Эдвардс, подсказала мне память, отвечала за социальные службы церкви и обучала новообращенных католиков, среди которых надлежало бы быть и мне по причине редкого посещения храма.
Маленькая, пухленькая, она никогда не была в монастыре, но неизменно пробуждала во мне то же чувство вины, что и добрые монахини во времена моей юности.
— Нечасто доводится вас видеть здесь в такой час.
— Проезжала мимо и заглянула на минутку. После работы. Боюсь, что пропустила вечернюю молитву.
— Это было в воскресенье.
— О да, конечно.
— Что ж, рада вас видеть.
