Черт. — Она снова потерла лицо. — Этого только и не хватало.
— Ладно, мне надо возвращаться в «Джефферсон». — Я поднялась.
Люси как-то странно на меня посмотрела.
— Ты ведь на том, закрытом этаже, как всегда?
— Да.
— Это, наверно, не важно, но там сегодня и Лорен Маккомб.
Более того, вернувшись, я узнала, что ее номер находится рядом с моим, только, в отличие от меня, за дверь она выйти не могла. Сидя в постели и стараясь читать, я слышала, как Лорен за стеной переключает каналы телевизора. Через какое-то время оттуда донеслись знакомые звуки «Стартрека».
[45]
Несколько часов мы оставались рядом, разделенные лишь стеной, но она об этом не знала. Я представляла, как она хладнокровно смешивает в пузырьке хлористоводородную кислоту и цианид и пускает газ во всасывающий клапан компрессора. Как дергается и бьется в воде длинный черный шланг. Как гаснут круги и все стихает.
— Чтоб тебе увидеть это все во сне, — сказала я, хотя она и не могла меня слышать. — Чтоб тебе видеть это до конца жизни.
Каждую ночь.
Я сердито хлопнула по выключателю лампы.
16
Ранним утром следующего дня густой туман еще лежал под моими окнами. Квантико непривычно притих. Не слышно было даже выстрелов на стрельбище, как будто все морпехи еще спали. Выйдя из комнаты, я направилась к лифтам и на полпути услышала, как щелкнул замок соседнего номера.
Я нажала кнопку вызова и, оглянувшись, увидела двух неброско одетых женщин-агентов, сопровождавших темнокожую женщину, смотревшую на меня так, словно мы уже встречались.
В дерзких темных глазах Лорен Маккомб горел огонь, в крови бушевала гордость, как будто это и были те источники, что питали ее силы и обеспечивали успех всех ее начинаний.
— Доброе утро, — бесстрастно произнесла я.
— Доброе утро, доктор Скарпетта, — без улыбки ответила одна из сопровождающих. Вчетвером мы вошли в кабину.
Пока лифт спускался, никто не произнес ни слова. Я ощущала несвежий запах, исходивший от той, которая научила Джоэла Хэнда делать бомбу. На ней были выцветшие облегающие джинсы, кеды и длинная белая блузка, под которой угадывалось крепкое, гибкое тело, вероятно, и подвигнувшее Теда Эддингса к фатальной ошибке.
Я стояла за спиной Маккомб и агентов и видела только часть ее лица. Она смотрела прямо перед собой, то и дело облизывая губы, а я никак не могла дождаться, когда же откроются двери.
Молчание было таким же густым и давящим, как и белый туман под окном. Наконец кабина остановилась на первом этаже.
