— Реакторы остановлены?
— Руководство компании утверждает, что террористы остановили реакторы сразу же после захвата станции. Следовательно, они знают, чего хотят.
— И их двадцать человек.
— Приблизительно столько прошло в аппаратную. Но на самом деле мы не знаем точно, сколько их сейчас.
— Это посещение, когда оно было запланировано?
— Энергетическая компания говорит, что первоначально оно было намечено на конец февраля.
— Значит, они перенесли ее на более ранний срок. Меня это не удивляет, если вспомнить, что произошло в последнее время.
— Да, — глухо отозвался Уэсли. — Тренинг неожиданно перенесли за пару дней до того, как был убит Эддингс.
— Судя по всему, они готовы на все, Бентон.
— И, по-видимому, безрассудны. Но не слишком хорошо подготовлены, — добавил он. — А для нас в этом есть и плюсы, и минусы.
— А что насчет заложников? Как, по-твоему, они их отпустят?
— Трудно сказать… — ответил Бентон, устремив застывший взгляд в иллюминатор. Лицо его выглядело угрюмым в мягком боковом свете.
— Боже, — пробормотала я, — если они попытаются вылить топливо, случится национальная катастрофа. И я не представляю, как они могут это сделать. Эти топливные сборки, вероятно, весят по нескольку тонн каждая… К тому же радиация… Если приблизишься к ним, умрешь на месте. И как они вывезут их со станции?
— Станция окружена водой для охлаждения реакторов. А неподалеку, на реке Джеймсе, мы ведем наблюдение за их баржей.
Я вспомнила, что Марино рассказывал о баржах, доставляющих ящики в лагерь неосионистов, и спросила:
— А мы не можем взять ее?
— Сейчас мы ничего не можем.
До тех пор, пока не освободим заложников. — Он пил кофе маленькими глотками, а горизонт постепенно становился бледно-золотым.
— Значит, лучший сценарий мог бы быть таким: они берут, что хотят, и уходят, не убив больше ни одного человека, — предположила я, хотя и не думала, что такое возможно.
— Нет. Лучший сценарий — это остановить их там.
— Бентон посмотрел на меня. — Нам не нужна баржа, полная высокорадиоактивного вещества ни на реках Вирджинии, ни в море. Что мы будем делать, угрожать затопить ее? Кроме того, полагаю, они заберут заложников с собой. — Он помолчал. — И рано или поздно всех их убьют.
Я представила этих бедных людей, испуганных, парализованных страхом. Я знала, как физически и психически проявляется страх, и рожденные знанием и воображением образы обжигали душу.
