Заказал «матросский» сэндвич с жареной картошкой и «пепси». Последний в жизни обед обошелся Дэнни Уэбстеру в пять долларов и двадцать центов. Обслуживала его официантка по имени Сисси, которой он дал доллар «на чай».
— И ничто тебя не насторожило? — спросил Марино. — Никаких подозрительных личностей?
Дайго покачала головой.
— Нет, сэр. Только это ведь ничего не значит. Может, какой-то подонок ошивался на улице. Их там полным-полно, искать особенно не надо. Но если кто-то и был, я его не видела. Те, что приходили, не вызывали у меня подозрений.
— Клиентов твоих мы, конечно, проверим, — сказал Марино. — Может, кто машину какую-то заметил, когда Дэнни выходил?
— Чеки у нас есть. — Дайго собрала растрепавшиеся волосы. Большинство из тех, кто тут был, знаем. Мы уже собрались уходить, но у меня оставался еще один вопрос:
— Скажите, Дэнни, когда уходил, что-нибудь взял с собой?
Дайго озадаченно нахмурилась и поднялась из-за столика.
— Сейчас спрошу.
Марино раздавил в пепельнице очередную сигарету. Я обратила внимание, что он сильно раскраснелся.
— Ты в порядке?
Марино утерся салфеткой.
— Да уж больно здесь душно.
— Взял с собой чипсы, — сообщила, возвратившись, Дайго. — Сисси говорит, что сэндвич и салат он съел, а картошка почти вся осталась, и она ему завернула. Потом он еще подошел к кассе и купил жевательную резинку.
— Какую именно?
— «Дентин». Точно, «дентин».
Мы вышли на улицу. Марино расстегнул верхнюю пуговицу белой форменной рубашки и сдернул галстук.
— Черт. Иногда я так жалею, что ушел из детективов.
— Раньше он всегда носил штатское. — И плевать, смотрит кто или нет. Я сейчас ноги протяну.
— Ты серьезно? Если что, скажи.
— Не волнуйся, док, лечь на твой стол я еще не готов. Просто переел.
— Конечно, переел. И куришь слишком много. Вот так люди и гонят себя к моему столу. Но только не вздумай умирать — я от этого уже устала.
Мы подошли к моему «универсалу», и он, остановившись, уставился на меня так, словно знал, что я чего-то недоговариваю.
— Все хорошо?
— А ты как думаешь? Дэнни работал у меня.
— Рука дрожала, и я едва не выронила ключ. — Милый, приятный парень. Всегда старался сделать как лучше. Пригнал мою машину из Вирджиния-Бич, потому что это я его об этом попросила. А кончилось все тем, что ему снесли полголовы. Как, по-твоему, я должна себя чувствовать?
— Ну, мне показалось, ты за это себя винишь.
— А может, есть за что?
Мы стояли в темноте, глядя друг на друга.
— Не за что. Ты ни в чем не виновата.
