Маленькие ладошки взметнулись вверх, легли на голые плечи и меня в очередной коротнуло, я вгрызался в ее рот жадно, до боли прикусывая сладкие губы. А как дорвался до манящей фигурки, так и пропал окончательно, все освещалось чистым желанием. Обладать. Попробовать ее везде. Оторвавшись на мгновение, начал покрывать жалящими поцелуями тонкую бледную шейку, специально оставляя засосы, чтобы видели. Она занята. Занята. Всякие Ракитины и прочие чтобы даже не смотрели и не дышали в ее сторону. Несмотря на боль во всем теле, я прижимался к ней так одержимо, будто бы это был единственный источник жизни.
"
"Нежный полустон стал для меня самым приятным звуком. Возбуждающим. Срывающим крышу окончательно. Член стоял колом, я толкался в ее покатые бедра, пытаясь хоть так облегчить тянущую боль. Но лишь сильнее распалялся. В ушах заложило, пульс грохотал где-то в глотке.
Вкусная, сладкая. Манящая.
Перекинул ее на себя несмотря на то, что чуть не подох от сковавшей меня в тот момент разрывающей на части боли, и понес на матрас.
Пушинка. Она совсем ничего не весила. Ладонями ощупывал ягодицы, сжимая и притягивая к своему эрегированному члену. Вот так. Сорвать все и покрыть каждый сантиметр кожи поцелуями. Но, когда мы добрались до «кровати», и упали на не с громким звуком, я застонал уже от боли. Утробно. Сука, плевать на все, плевать.
Я уже пробирался сквозь тонкую маечку до нежных полушарий, стянул лифчик, чтобы оголить маленькие розовые горошинки, и пока Ника верхом на мне цеплялась за плечи, пытаясь удержаться, я прижался губами к груди, обводя языком ореол по кругу, а второй рукой расстегнул брючки пробираясь к самому сокровенному.
Мокрая. Готовая.
Снова вгрызся в сладкие губки, и когда медленно ввел в нее один палец, почувствовал сопротивление. Зайцева вдруг начала брыкаться и мычать мне в губы.
— Миш. Миш, стой. Не надо, — Ника упиралась руками в грудь, и такая боль быстро привела меня в чувства. Прямо по переломанным ребрам.
Поплывшим от боли и возбуждения взглядом я сканировал ее лицо, не в силах уже и пошевельнуться.
— Блядь, Ника, — глаза закатились от боли.
— Я не могу. Не могу. Это сильно. У меня… не было никогда, — опустила глаза и прикусила губу.
А я чуть не сдох там, с ней верхом на моем дымящемся члене.
Вау. Девственница. Как? Как, мать твою, с такой внешностью и…девочка? Да на нее же стоит круглосуточно и перманентно!
— Ебнуться можно. Как ты вообще дожила до таких лет не тронутая? Ты что с евнухами в округе жила?
Это было зря, ой как зря.
