И все бы ничего, все хорошо было, пока спустя пару месяцев учебы в нашей группе не появился новенький. Как вы уже догадались — Багиров собственной персоной. И вот тогда все потекли, и да, парни тоже, слюни пускали на новоиспеченного кумира, чтоб он в ад замерзший провалился. Нет, если я сейчас скажу, что никак не отреагировала на этого пижона самодовольного, а по факту индюка самовлюбленного, я, конечно, совру. Ну невозможно не реагировать на таких, как Багиров: высокий, холенный, глаза серые-серые, пронзительные такие, в таких утонуть можно.
Волосы темные, коротко стриженные и уложенные в прическу, чуть зачесанные набок, но без петушиного налета, это, как вы уже догадались, бабушкина фразочка проскальзывает.
Походка расслабленная, голову чуть на бок склонил и посмотрел на меня, и нет, мании величия у меня нет, он действительно в упор смотрел. И я смотрела. На широкие плечи под черной футболкой, на татуированные руки с набитыми на них языками пламени и выступающими, тянущимися вдоль этих самых языков, венами, на… Да господи, куда я только не смотрела.
А он прошел такой в аудиторию походкой победителя по жизни, продолжая сверлить меня взглядом, в каждом движении прослеживались замашки властелина мира, а я взгляд отвести не могла, ну что поделать, не видела я еще таких красивых, чтобы настолько, чтобы во рту мгновенно пересохло. Он вот совсем не был похож на тех, с кем мне прежде доводилось иметь дело.
Багиров казался старше остальных, увереннее, в нем чувствовалась просто бешеная мужская энергия.
И…в общем восхищалась я им ровно до тех пор, пока он рот не открыл и из него не полилось то, что полилось.
— Говорят, ты у нас тут самая умная? — произнес тогда, плюхнувшись на стул рядом во время перемены. И снова смотрел на меня не отрываясь, разглядывал оценивающе, переводя взгляд с лица на шею, потом ниже и, чуть поморщившись, словно лимон сожрал, снова вернулся к моему лицу. А мне обидно так стало, я, конечно, не первая красавица, но не такая уж и страшная, чтобы гримасы тут строить.
— Раз говорят, значит так и есть, — огрызнулась и отвернулась, давая понять, чтобы катился куда подальше.
— Будешь за меня домашки рубить и конспекты писать, — выдал нагло, видимо, совершенно не сомневаясь в том, что я растекусь перед ним лужицей. Нет, я бы может и растеклась, если бы он таким хамлом наглым не оказался.
— Обломинго.
— Что? — не понял он тогда."
"— Птица говорю такая есть, обломинго, так понятнее? — посмотрела на него с вызовом, как мне тогда казалось.
