А теперь я смотрю на мужа и не узнаю его, словно передо мной совсем другой человек.
– Аборт?
Переспрашиваю глухо, мир кружит перед глазами.
Так не вовремя покатывает тошнота к горлу, тело слабеет."
"Я держусь из последних сил, потому что теперь не смогу произнести три заветных слова, которые так грели меня. А теперь сжигают до тла своей ненужностью.
Я тебя люблю.
Я жду ребенка.
– Да, Лиза, аборт, – его слова шипами впиваются в кожу, вырывая из меня по частичке. – Это не должно стать проблемой.
– Никаких проблем, – во рту собирается горечь, едва шевелю языком.
– Проблем не будет, Демид.
У меня такое впечатление, что мой мозг умер и по ошибке передает сигналы в тело. Я продолжаю дышать, сердце громко бьется в груди. Стою, вижу моих предателей. Только осознать не получается.
Мозговая жидкость тормозит.
На дает понять, что это всё взаправду.
Происходит со мной.
Подруга, которой я доверяла как самой себе. Мариса всегда была близкой, так легко вошла в мою жизнь, щедро делилась советами и поддерживала в любой момент.
Муж, мой любимы и родной. Который при первом знакомстве показался хмурым и нелюдимым, при втором – раздражал меня до зубного скрежета, при третьем – стал необходимым как воздух.
И они сошлись за моей спиной, предали меня самым гнусным способом.
Сейчас смотрю на них и не узнаю.
Шесть лет сгорают за мгновение, оседая трухой внутри.
Мне хочется сорваться на крик, спросить почему они поступили так со мной. Почему сейчас Демид даже не смотрит на меня, хотя вчера ещё обнимал, несмотря на ссору.
Так хорошо играл счастливого мужа перед друзьями?
– Лиз… – Мариса зовёт меня несмело, избегает смотреть в глаза. – Послушай, это…
– Не оправдывайся перед ней, – Демид останавливает её, поднимается с дивана. – У тебя полчаса, после этого я хочу, чтобы ты убралась из моего дома.
– Справлюсь быстрее.
Обещаю с неожиданной твердостью, которая прорезается во мне. Киваю и направляюсь в спальню. Шаги даются мне с трудом, словно это путь на эшафот, но я справляюсь.
Хочу верить, что я держалась собранно, и никто не заметил как меня трясёт.
Но ощущаю себя жалкой и разбитой.
Как же так?
Как же он…
Я впиваюсь в губу зубами, вызываю пульсирующую боль. Прикладываю два пальца к шее, где находится сонная артерия, отсчитываю пульс. Стою посреди комнаты, пока сердце не успокаивается.
Мне нельзя нервничать, нельзя впадать истерику – сейчас я должна делать всё ради моего малыша. Обезопасить его и защитить, чтобы ничто не навредило.
