– Это договор, но ты, естественно, сначала его изучишь, – говорит ровным тоном, в которой не проскальзывает ни одной эмоции. – Второе – акт моей консультации. Всё, что ты сейчас скажешь, остается под адвокатской тайной. Даже если сам договор не подпишешь.
– И это нужно, чтобы…
– Я не хочу брать твое дело, – заявляет абсолютно честно, откидываясь на спинку кресла. – Ты мне не нравишься. Но с Юсуповым у меня свои счеты. Отсудить у него что-то будет приятно.
– Из-за Рины?
– Нет. Но это неважно. Если ты хочешь помощи с разводом – я должен знать всё.
Даже постыдное, грязное, что ты точно не хочешь рассказывать. И это мне нужно знать больше всего. Рине – неплохо бы, но не обязательно.
– Что?
– Я буду разруливать всё, сестра только помогать. Поэтому если есть что-то, что ты хочешь сохранить в максимальной секретности, даже от своих адвокатов… Это лучший момент. Рина вспомнит через минуту, что у нас есть секретарша, и вернётся.
А акт для того, чтобы я могла рассказать сейчас, не изучая договор. Потому что даже так начинает действовать адвокатская тайна.
Услышанное нельзя будет разглашать.
Странно так…
Пытаться быть честной с человеком, которого я совершенно не знаю. Вот только пойди я к другому адвокату – где гарантия, что он не сдаст, наплевав на тайну?
У меня есть только один маленький секрет, но такой важный. Вовремя одергиваю руку, чтобы не прикоснуться к низу живота, выдавая себя без слов.
Сомневаюсь. Думаю. Теряюсь в потоке событий.
Всю жизнь училась быть собранной и хладнокровной…
А сейчас маленькая потерянная девочка.
– Лиза?
– На самом деле, – вздыхаю, чувствуя, будто шагаю в темную бездну. – Есть кое-что важное.
Глава 12. Демид
– О-о-о, кто-то отмечал?
– Проваливай.
Морщусь, когда друг игнорирует. Проходит мимо меня, дергает жалюзи, запуская свет в кабинет. Делает всё намеренно громко, вызывая звон колоколов в ушах.
Голова чугунная, едва поднимаю её от подлокотника дивана, на котором спал последние несколько часов. Отлично так спал, пока Артём не прошел докучать мне.
– Почему меня не пригласил на праздник? – друг падает в мое кресло, закидывая ноги на край стола. – Похмелье, брат мой? Стареешь.
– Чего ты приперся?
У меня нет сил на доброжелательность. На часах – семь утра, в три я ещё я проверял новые контракты. До этого весь вечер сидел с клиентами в ресторане, убеждая вложиться в дело.
А ещё перед этим – выслушивал часовые истерики Марисы.
Нотации, скорее, и попытки получить ответы и визит к родителям на выходных.
