А если бы она не захотела знать? Решила, что это слишком, не желала вообще касаться темы криминала? Стереть память не получится, не снять с неё бремя знаний.
– Я не думаю, что мы с тобой договоримся, – Лиза вздыхает, выдергивает свою ладошку. – Ты не видишь проблемы, а я не собираюсь снова обсуждать одно и тоже.
– Назад я не отмотаю, Лиз, ничего исправить в прошлом не смогу.
– А завтра ещё какой-то дальний родственник появится, а ты защищать будешь?
– Нет. Больше нет.
– Родственников нет или не будешь решать вместо меня?"
"– Я услышал твою позицию.
Ты хочешь знать всё, никакого блаженного неведения. Отныне любую информацию я буду рассказывать сразу. Если ты вообще захочешь со мной общаться.
– А что ты вообще… Ох. Я сейчас вернусь.
Лиза бледнеет на глазах, быстро поднимается и уходит в сторону уборных. Грациозно лавирует между других столиков, словно живот ей совсем не мешает.
Я жду несколько минут, но девушка не возвращается. Отправляюсь следом за ней. Ей стало плохо? Просто задержалась? Чувствую, что меня пошлют, хорошо если просто назад за столик.
Но в стороне находится не хватает выдержки.
Толкаю дверь в уборную, сразу вижу Лизу. Тревога тут же отступает, но волнение никуда не исчезает. Девушка умывается холодной водой, после упирается ладонями в умывальник.
– Это женская уборная, – Лиза фыркает, а после морщится. – Серьезно, Демид, не лучшее место для разговоров.
– Тебе нехорошо? Что-то нужно?
– Угу. Отбить обоняние, – стонет, поджимая губы. – Этот ребенок ненавидит все запахи.
– Аккуратнее, – поддерживаю девушку за талию, когда её начинает шатать. – Отвезти тебя домой?
– Угу. Отойди, Демид.
– Лиз…
– Мы с малышом согласны, что у тебя ужасный одеколон. И… Меня сейчас снова стошнит.
Я придерживаю волосы Лизы, пока она сгибается пополам. Проклинает то меня, то всех мужчин, то просто делает судорожные вздохи. Я стараюсь держать её, а при этом находиться подальше, чтобы не вызывать новый приступ токсикоза.
Помогаю девушке умыться, она едва стоит на ногах.
Моя маленькая сильная девочка, которую наш ребенок решил испытать на прочность. А она всё это выдерживает день за днем.
– Демид, – ловит мой взгляд в отражении зеркала. – Я хочу стопроцентную честность. Если узнаю о лжи, то… Ты больше никогда меня не найдешь, ясно?
– Предельно. Я не приехал врать тебе, Лиз.
– Если бы я не была беременной, ты бы появился? Или «пустышка» тебе не нужна?
– Я наговорил чудовищных вещей, я знаю. Но я никогда не имел этого ввиду.
