В фантазиях всегда был Демид с влюбленными глазами, но и без него будет хорошо!
Я покажу малышу мои любимые места, научу кататься на роликах, как это делал мой отец. И свожу в то потрясающее кафе, где более сотни видов мороженного.
Но… Наверное, это будут замечательные экскурсии на выходных. Я не хочу уезжать, но и таких повторений не хочу. Тут будут разборки с Асланом, суды наверное… А ещё здесь Демид.
Сдержит он слово, не станет лезть?
Если да, то отлично. Останусь.
Нет – поговорю с Костенко и тогда буду искать новую работу.
Нужно что-то менять, рвать со всем.
Но во мне столько энергии плещется, что я сейчас верю – всё получится. И жить дальше, и разобраться. Люди в пятьдесят начинают новую жизнь, а в двадцать пять это вообще легко.
Наверное, я сама не понимала, как все эти секреты давили, ухудшали мою жизнь. Тяготили меня, а теперь я свободна. Да и ответы Демида не помешали. Я интуитивно чувствовала, что что-то не так. А теперь могу всё решить.
Ночной прилив ненависти – он ведь не только любовь выжег, оставив пепелище.
Но и любые другие чувства. И обиду, и злость. Всё как-то стерлось, оставаясь в прошлом.
Я подхватываю картонную коробочку с ягодами, во второй руке сжимаю кружку с чаем. Двигаюсь в сторону веранды, хочу завтракать и смотреть на лес.
Я забираюсь в плетеное кресло, кутаюсь сильнее в пальто. Утренняя прохлада бодрит, но не настолько сильно, чтобы это навредило. Я закидываюсь ягодами, слушаю как шумит ветер в деревьях.
Давно не чувствовала себя настолько спокойно.
Умиротворение плещется внутри, согревает.
Будто мир вдруг остановился и забыл о моем существовании.
Вдалеке журчит речка. Отсюда её не видно, но я прикрываю глаза и представляю. Было бы лето – я бы с радостью окунулась, поплавала. В отличие от Демида, который плавал как камень, я из воды могла не вылезать часами.
Глупо, но я бы, наверное, с радостью сбежала бы сейчас куда-то. В тепло, на море. Вот чтобы просто отдыхать и никто меня не трогал.
Вот бы сейчас сорваться... Но я себя торможу. Нельзя.
Работа, ребенок, безопасность. Даже если мой отъезд поможет – я не спешу сбегать.
В конце концов, я обещала Демиду, что пока нужно – буду под присмотром. Мне не сложно уступить, когда это касается моей безопасности. Но когда закончится…Пусть только попробует решать дальше за меня.
Я хирург, у меня рука не дрогнет. Но даже мысль, что из-за Юсупова я застряла в глуши, не вызывает негатива. Раздражение – да. Но эмоции словно приглушились.
Не знаю в чём причина.
