- Вы точно знаете обязанности помощника юриста? – поднимает бровь. – Если нет, нам лучше не тратить время друг друга. Время – невосполнимый ресурс, которым я дорожу.
- Конечно, знаю, - начинаю тарахтеть, падая на стул.
Я не конченая дурочка, хотя многие так и считают. Почему-то, когда люди узнают, что с пяти до тринадцати лет я росла в детском доме, сразу принимаются меня жалеть или невольно как-то подыгрывать, будто сама по себе я ни на что не способна. В моей жизни есть только два человека, которые в меня верят.
Вернее, их осталось только двое...
- Ну, - Арсений Рудольфович берет в руки бумагу со стола. Подозреваю, что это мое резюме, составленное опытным хедхантером. – Арина Владиславовна… Плевако… хмм.. Родственница?
- Кого? – переспрашиваю изумленно.
Он удручающе вздыхает, так словно имеет дело с полной идиоткой. Мне даже кажется, про себя он словно «Отче наш» пропел все матерные слова, которые помнит. Хотя откуда Мистер Совершенство знает нецензурную лексику? Наверняка его с детства обучали только на кларнете музицировать и обходить стороной таких девочек, как я.
- Вы… - Подглядывает в резюме. – Арина Владиславовна… вы точно окончили юридический колледж?
- Конечно, - облизываю сухие губы.
- И вы ни разу не столкнулись с фамилией Плевако?! Поднимает на меня полные безразличия светло-синие глаза.
Черт! Когда уже придумают, как встроить Википедию в человеческий мозг? Жутко неудобно попадать всякий раз впросак.
- Знаю, конечно, - становится жарко, и я тянусь к верхней пуговице на шелковой рубашке.
Не помню, где ее покупала, но очень порадовалась, когда среди прочего хлама обнаружила эту вещицу.
Арсений Рудольфович, вы просто не оставляете мне шанса.
Расстегиваю верхнюю пуговицу, а за ней еще одну. Будущий босс снова не реагирует.
Да, Господи! После такого представления паренёк на автомойке мне машину забесплатно целый час натирает. А этому хоть бы что...
- Ну, и кто такой Плевако?! – грозно спрашивает Долинский, упираясь локтями в столешницу.
– И прекратите вздрагивать и раздеваться. Я адвокат с десятилетним стажем, меня кружевным лифом и смазливой мордашкой не проведешь.
Господи, пожалуйста, помоги!
Это единственное, что я воспроизвожу про себя, когда моё лицо вспыхивает под жестким взглядом.
Отчим постоянно повторял, чтобы я изучила документы в папке, которая предусмотрительно оставлена на кухонном столе. Если бы я только послушалась!
Телефонный аппарат неожиданно брякает.
