- Я тоже так не считаю, - произносит он, словно успокаивает пятилетнего ребёнка. – Но может поменьше дефилировать по барам?!
Мое лицо заливается румянцем. Всё-таки узнал меня в субботу, зануда!
- Кстати, почему ты была в парике? – сужает подозрительно глаза. – Есть от кого прятаться?!
Незаметно сжимаю кулаки и не могу затормозить прорывающиеся эмоции.
- Да, Господи. У нас была тематическая вечеринка. Что криминального в парике?!
- Ничего, - пожимает Арсений плечами. – А почему тогда сбежала?!
Черт бы побрал этих рассудительных адвокатов с причинно-следственными связями!
- Думала, вдруг приставать начнёте, - раздражительно ухмыляюсь.
Широкие плечи содрогаются от хохота, будто я сказал что-то сверхсумасшедшее.
- Забавно, Арина, - выговаривает сквозь смех.
Фыркаю и сама еле сдерживаю легкую улыбку. Мне нравится то, как теплеют сери-синие глаза, когда он смеется. А еще как меняется его лицо.
- Арсений Рудольфович, - укладываю руки в умоляющем жесте. – Не увольняйте меня, пожалуйста. Я всему научусь, вот увидите.
- Арина, - тянет он неторопливо. – У меня нет времени тебя натаскивать. Мне нужен готовый специалист.
- Ну ведь его пока нет?! – восклицаю. – А я уже здесь. Я всё сделаю, чтобы вам понравилось.
Прикусываю язык от двусмысленности фразы.
- Это я уже тоже понял, - на секунду зажмуривает глаза и резко поднимается с места. – Ладно. Оставайся до первого предупреждения.
Тяжело выталкиваю воздух из легких и прикладываю руку к груди. Радуюсь ровно до того момента, пока не слышу:
- Поступлю с тобой, как наш преподаватель по Конституционному Праву.
Приготовишь конспект от руки.
- В смысле конспект? – с ужасом округляю глаза.
- Перепишешь Конституцию, - говорит так легко, будто это как в соседний магазин за козинаками сбегать. – Может что-то в голове и останется.
Он что надо мной издевается? Вскидываю подбородок, чтобы задать ему этот вопрос, но напарываюсь на категоричное выражение лица, которое заглушает мой порыв.
- Ладно, - подавленно отвечаю.
– Я согласна.
- Хорошая девочка, - говорит он хрипло, а я чувствую, как в груди сладкий сироп от его слов расплёскивается.
Воздух в комнате снова становится густым, как утром в лифте.
Арсений Рудольфович резко разворачивается к окну и размещает руки в карманах. Жадно исследую весь его образ.
- Иди на свое рабочее место, Арина, - произносит черство.
- Хорошо, - вскакиваю со стула. Юбка приклеилась к ногам намертво.
Медленно иду к двери, цокая каблуками.
