— Какой номер вас интересует? — пытаюсь снизить градус напряжения между нами фразой, которую должна задавать каждому зашедшему человеку.
— Номер? — Стас изгибает одну бровь и усмехается, обнажая ряд белоснежных зубов. — Я пришел не поэтому.
— И почему же?
Стараюсь держать спину прямо и усилием воли заставляю себя не покраснеть. Его взгляд красноречиво говорит о том, зачем он сюда пришел, но мы, кажется, все обсудили.
— Я не знаю, — пожимает плечами Стас. — Ехал мимо, решил зайти.
— В отель? — уточняю. — Просто так?
— К тебе, — с нажимом говорит Стас.
— Отель последнее, что меня интересует.
— Ну почему же? — замечаю. — Впервые вас интересовал исключительно отель.
— Ревнуешь? — с усмешкой спрашивает.
— Еще чего! — фыркаю. — Констатирую факты.
— Любишь факты? — ухмылка на его лице сменяется заинтересованностью и сосредоточенностью. — Как насчет того, чтобы поужинать вместе и узнать друг друга получше? Прежде чем ты врежешь мне по яйцам, хочу заметить, что ужин не предполагает дальнейшего уединения.
Если ты сама не захочешь, естественно.
Его слова вызывают непроизвольную искреннюю улыбку, которую я не в силах скрыть. Где-то внутри появляется тот наивный подростковый восторг, о котором я успела напрочь забыть.
Он заметил меня. Сам.
Мне не нужно привлекать его внимание, откровенно одеваться, соблазнительно улыбаться и пытаться выглядеть умной там, где я полный профан. Он заметил меня такой. Обычной, серой, стоящей за стойкой ресепшена и раздающей ключи посетителям.
Какая-то часть меня хочет согласиться, но другая напоминает о Лизе, которая с заботой спрашивала, когда он будет дома.
Я тут же закрываюсь от его настойчивости и учтивости, возвожу огромную стену из безразличия и пытаюсь вежливо отказаться, правда, вместо этого с сарказмом интересуюсь:
— С вашей женой ужинать будем?
Уголки его губ вздрагивают и уже через секунду на его лице блуждает самодовольная улыбка, а на стойку ресепшн с грохотом опускается правая рука.
— У меня нет кольца на пальце, — замечает он. — Обычно девушки первым делом бросают взгляд именно на руку, а уже потом на все остальное, — многозначительно утверждает Стас.
— Ты меня удивила, заметив совсем другое.
— Мне это неинтересно.
— Врешь, — произносит безапелляционным тоном. — И врать тебе не идет.
— Чего вы хотите?
Сдаваться мне совсем не хочется, собственно, как и прекращать нашу словесную перепалку, от которой я, к своему стыду, получаю моральное удовольствие.
— Чтобы мы перешли на ты и пошли ужинать.
