— И ты ему не сказала? — Лера явно не понимает, почему я этого не сделала.
— А должна была? — усмехаюсь.
— Конечно, должна была. У вас порвалась защита, ты глотнула таблетку, она не подействовала, ты забеременела. Почему ты ему ничего не сказала? Ты ведь не забеременела обманом!
— Лер, о чем говорить? Что я забеременела? Он бы отправил меня на аборт. Видела бы ты, с каким лицом он говорил, что ему не нужны проблемы.
— И что? Не нужны, но уже получилось, а тебе нельзя было прерывать беременность.
— Ты думаешь его это волновало? Лер, ну что ты как маленькая, он бизнесмен, известный на всю страну, а я кто?
— Глупая ты, Насть, я бы на твоем месте давно ему рассказала, а ты тут от страха жмешься.
Ну богатый, влиятельный, красивый, и что? Он же не деспот, Насть, да и право матери быть с сыном никто не отменял.
— Лер, я хотела ребенка для себя, я не собиралась беременеть от Лебедева, чтобы потом кинуть ему предъявы и потребовать алиментов. Я родила для себя.
— Не-е-е-ет, дорогая, — смеется подруга, отпивая из бокала игристый напиток.
— Для себя ты родила, если бы твой план сработал и Лебедев взял защиту с твоих рук, а так это уже стечение обстоятельств. Ты и таблетку выпила и приготовилась к тому, что не родишь, все сделала, как он просил.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, беря со стола бокал, но тут же ставя его обратно. Пить уже не хотелось, да и голова начала раскалываться. Я хотела узнать, как получилось так, что Лебедев вернулся, а Лера пыталась убедить меня в том, что ему стоит рассказать.
— Скажи ему о том, что у него сын растет, — уверенно предлагает Лера.
— И что это изменит? — спрашиваю, действительно не понимая какой в этом смысл.
— Ты перестанешь боятся, что он у тебя его заберет и начнешь нормально жить. Заведешь аккаунт в инстаграм, познакомишься с кем-то, ты же живешь затворником.
— У меня есть Макс, — напоминаю ей о парне, но подруга лишь отмахивается и залпом осушает бокал.
— А что Макс? Он сколько раз тебе предлагал к себе переехать? А ты все отказываешь.
Почему?
— Лер, давай не сейчас."
"Начинаю чувствовать себя, как в следственном кабинете на допросе. Голова тут же проясняется, но от этого становится не легче, а только хуже. Вдруг накатывает все, что произошло за последние дни: Лебедев, мама со своим поторапливанием, Максим, который снова начал давить намеками, родительский комитет, в котором меня считают нищей.
