Когда заканчиваю, в дверь звонят и на пороге появляется Лерка. Подруга недоумевающе окидывает меня взглядом и выдает:
— Ты что, еще не собралась? Мать, половина пятого. Или Даня уже дома?
Я растерянно мотаю головой и бегу собираться, быстро натягиваю джинсы и джемпер, обуваю ноги в кроссовки и вместе с Леркой выхожу на улицу. У подъезда уже припаркована ее красная Мазда. Селезнева, в отличие от меня, за эти годы удачно вышла замуж и даже успела развестись, получив после разрыва внушительную сумму, квартиру в центре и машину.
"
"— Ну и? — спрашивает она, стоит нам тронуться с места. — Расскажешь, почему на тебе лица нет? — с энтузиазмом произносит подруга, явно предвкушая целый рассказ.
— Угу. Когда к тебе доедем, обязательно расскажу.
Подруга замолкает и остаток пути мы едем в полной тишине. К садику добираемся за несколько минут, я быстро выхожу и иду за сыном. В коридорчике группы здороваюсь с другими мамами и прохожу мимо.
— Настенька? — меня останавливает София Александровна — глава нашего родительского комитета.
— Вы не торопитесь?
— Тороплюсь, — спешу ее осадить. — Извините. У вас что-то срочное? Минутка у меня есть.
София кривится, будто я ей под нос протухший лук положила, но все же кивает.
— Я быстро. У нас тут новый ребенок в группе появился и родители настаивают на проведении ремонта. Окна не мешало бы поменять, да и ковры, — он ищет поддержки в лице других представительниц родительского комитета. — Вы как?
— Что как?
— Согласны на проведение ремонта?
Я бросаю взгляд в группу.
Я всегда считала ее образцовой: чистой, ухоженной, с неплохим ремонтом.
— Мы посчитали, — вступает в разговор другая мамочка. — Ремонт нам обойдется примерно в пять тысяч с человека.
— А ремонт детского сада не устраивает только прибывшего родителя? Или всех?
— Мы не обсуждали, — начинает мяться она. — Но вы же видите, в каком состоянии группа?
— В каком? — вскинув голову, спрашиваю.
— Состояние ремонта неплохое, краска со стен не слезает, мебель не разрушена, пол не покоцан, окна пластиковые. Если прибывших не устраивает — пусть делают ремонт за свой счет.
Я разворачиваюсь и иду к сыну, ничуть не смущаясь. Моя зарплата не позволяет так просто достать из кошелька пять тысяч и забыть об их существовании только потому что кто-то привык жить в роскоши. София фыркает, рядом стоящие девчонки тоже. У них, может, и есть возможность, а у меня ее нет.
