В нос тут же ударяет запах его дорогого слегка терпковатого парфюма, я цепляюсь руками за столешницу сзади и вжимаюсь в нее настолько, насколько это вообще возможно. Стас со звоном перемещает чашки за моей спиной в сторону, отодвигает греющийся чайник, а после фокусируется теплым взглядом на мне. За считанные секунды он кладет руки мне на бедра и подсаживает на столешницу, коленом разводит ноги в стороны и помещается между ними, прижимая меня к себе за талию.
Я тут же кладу руки ему на плечо и обвиваю ногами за талию.
Где-то внутри рождается убеждение, что так правильно, хотя я все еще чувствую неловкость и стыдливость в его присутствии. Мы провели ночь вместе, он видел меня голой, и я родила от него сына, но, кажется, так и не разучилась краснеть, когда он смотрит так выразительно и будто хочет по меньшей мере съесть.
— Так тебе сколько сахара и какой чай? — спрашиваю, кокетливо приподнимая брови. — У вас тут самый разный… фруктовый, лимонный, с мелиссой и…
Он запечатывает мой рот поцелуем. Просто жестко фиксирует голову, ухватившись рукой за затылок, и сминает мои губы во влажном поцелуе.
Задохнувшись, отвечаю ему с не меньшей страстью, к своему стыду, с моего рта срывается стон, когда Стас прижимается сильнее. Наверное, вот так выглядят идеальные отношения. Пока дети спят, родители, спрятавшись на кухни ото всех, просто поглощены друг другом.
И пусть ветер за окном шумит все так же громко, а капли дождя по-прежнему барабанят в окно, мне так хорошо рядом с этим мужчиной, что я забываю обо всех проблемах.
О маме, которая никак не хочет меня понять, о Максе, который почему-то решил, что имеет право решать за двоих, и о Викторе Павловиче, который последние дни обрывает мой телефон. Я не беру трубку, потому что и так знаю, что ничего хорошего после того, как Стас врезал ему у ресторана, не услышу.
Чайник закипает, сообщая нам об этом характерным хлопком, но даже это не останавливает нас от того, чтобы продолжить целоваться, не обращая совершенно никакого внимания на происходящее вокруг.
Мне трудно понять, что в голове у Стаса, но я полностью посвящаю себя этому мужчине. Сейчас мне кажется, что одно его возвращение посеяло между мной и Максимом холод. Я итак его не любила, а тут еще тот, о ком я мечтала три года назад, за кем наблюдала издалека и грезила, что когда-нибудь рожу от него ребенка.
Я ведь даже не отдавала себе отчет в том, что медленно влюбляюсь в Стаса. И когда он уехал, чувства не прошли, не улетучились и попросту никуда не делись.
