– Чему улыбаетесь, маги Мишель? – спросил Рейвик добродушно.
Я подняла глаза и встретилась с нежностью в глазах Людвига. Ну не признаваться же при всех в том, что восхищаюсь своим, можно сказать, самопровозглашенным женихом. Пожала плечами:
– Гришу вспомнила из Семушек.
Ведь находясь с Людвигом каждый день бок о бок, открывала в нем столько всего хорошего: доброту, заботу, пытливый и деятельный ум, замечательный характер. Сколько раз маго Дагоран не только меня, но и других спасал! Со всех сторон герой, мой герой! Боги, сколько же вы мне счастья послали!
На этой благостной ноте я уснула, как когда-то прижавшись к боку теперь уже жениха.
Рядом растянулись серые мохнатые волки, полыхая желтыми звериными глазами, – мои самые надежные защитники.
Осталось поверить, что я невеста младшего князя Дагорана. Почти жена оборотня!
Глава 18
Обретение"
"Танжер – дагоранский город, приграничный, совсем небольшой, зато стоит на пересечении нескольких дорог, поэтому в нем много торговцев, путников, обозников, соответственно – факторий, таверн, обширный гостиный двор и солидная станция дилижансов.
«Интересно, кого здесь больше: исконных жителей долины Дагоран или гостей?» – удивлялась я, прогуливаясь по ярмарке и центральной улице, симпатичной, чистенькой, мощеной камнем. Последнее поддерживалось стараниями местных домовладельцев, коих давно обязали содержать прилегающую территорию в порядке. Собственно, после Аэрты, здесь не было ничего особенного, если бы не коренное население – оборотни.
О них, несмотря на такое тесное, как оказалось, соседство с Ританом, простым обывателям нашего королевства, к которым я и себя относила, известно немного.
Пару месяцев назад, приехав в город оборотней, я бы, наверное, подспудно ожидала чего-нибудь невероятного, сказочного, даже пугающего и зловещего. Но я уже познакомилась с оборотнями, путешествовала, соседствовала, работала с ними в департаменте, поэтому воспринимала Танжер проще, не как место обитания «легенд».
Но вот увидеть и прочувствовать невероятную двоякость отношения оборотней к младшему князю Дагорана было для меня зрелищем прелюбопытным, непривычным, отчасти пугающим.
Большинство горожан, особенно оборотни, узнавали Людвига. Кто-то знал в лицо, другие чувствовали в нем того самого первородного зверя. Многие держались подальше, отчего и остальные поддавались безотчетному инстинкту толпы: раз народ расступается, жмется к стенам домов, то и мне надо поостеречься.