Тут и до бунта недалеко! А ведь Дершак успел половину девиц своей многочисленной семьи связать контрактами со многими родовитыми семьями.
И сейчас он сидит напротив Бельтраза с Итерра и в полном недоумении выплескивает возмущение тому, что его мотивов не понимают. И не просто осуждают, а сочли монстром. Снова в шелковом костюме, на этот раз изумрудном, рубашке, щедро украшенной кружевом на груди и манжетах, виконт, не испытывая ни капли стыда и раскаяния, искал понимания в глазах окруживших его законников:
– Мне достался лишь титул, а вместе с ним – сплошные долги и шестеро незамужних девиц на выданье.
У меня самого жена, сестра, три дочери и две племянницы. На жалованье дознавателя Тайного сыска! Вы же сами знаете, на те гроши невозможно жить, не то что достойно, а даже посредственно такой большой семьей. Пришлось крутиться…
– Нет, вы, лорд Дершак, решили не крутиться, а убивать! – рыкнул Бельтраз, опираясь ладонями о стол и с угрозой подаваясь к преступнику.
– Протестую! – возмутился тот. – Лично я никого не убивал, даже будучи дознавателем. Я ненавижу кровь, меня тошнит от ее вида до обморока. Мои бывшие коллеги вам подтвердят.
– Вы гораздо страшнее. Чудовище, которое боится вида крови, поэтому убивает чужими руками, применяя проклятые артефакты, ворует чужие души, рвет их на ошметки, лишая перерождения, – взревел все-таки сорвавшийся лорд-директор сыска, будучи свидетелем и участником ужасных событий на площади Просвещения.
Дагоранцы не вмешивались, стояли рядом со мной, словно загораживая от злой силы. Людвиг даже придвинулся вплотную, касаясь меня рукой.
Дершак как ни в чем ни бывало мягко улыбнулся, довольно складывая пухлые руки на животе:
– Что-то мне подсказывает, мои поделки весьма заинтересовали корону и не будут забыты."
"И этот его тон, до тошноты добродушный, и невинный вид настолько диссонировали со смыслом сказанного, с тем, что он творил, что буквально разъедал мне разум.
– Ты будешь проклят и забыт. О тебе никто не вспомнит совсем скоро, не надейся, – холодно, спокойно ответил герцог Итерра, присутствовавший на допросах аристократов.
– Я не хотел никому причинить вред, но вы сами подумайте, как еще можно было заработать столько денег, чтобы обеспечить свою семью? Я опекун хороших, добрых девочек, у меня замечательные дочери и прекраснейшая жена.