Наверное, следовало подождать от него подтверждения, а уж потом одеваться. Аманда запаниковала. Тетя Джулия придет в бешенство, если ей придется одеваться в последнюю минуту, чтобы сопровождать племянницу. Но Аманда уже отказалась от двух приглашений из-за того, что Беки нет в городе. Она просто не может отменить и два сегодняшних выезда, ведь один прием дает ее близкая подруга, а второй — невестка, и Аманда хотела посетить оба, но ведь без сопровождения это невозможно!
Однако в дверях появился вовсе не Эйвери, но другой мужчина — и вмиг заставил ее забыть обо всех горестях и печалях.
— Отец! — Она кинулась в открытые объятия Престона Лока. — Что ты здесь делаешь? Ты никогда не приезжаешь в Лондон, кроме как по делам!
Он коротко обнял дочь и чуть отодвинул ее от себя.
— Я считаю, что это дело. Семейное дело. Я приехал, чтобы выяснить, чем занимается тут твой кузен Руперт, в то время как его новоиспеченная жена находится в Норфорде. Думаю, ты знаешь, что он даже не потрудился сообщить мне о своей женитьбе?
Аманда поморщилась.
Ее брат Рейф поступил точно так же — женившись на Офелии Райд, он ничего не сообщил семье, и отец тогда здорово разозлился.
— Ну, это объясняет, почему Ру так внезапно сегодня уехал, — сказала Аманда, понимающе усмехнувшись. Она прекрасно представляла себе разговор между раздосадованным дядюшкой и получившим выговор племянником. — Как ты думаешь, он привезет Беки в Лондон?
— Полагаю, да.
— Надеюсь, скоро? Может, прямо сегодня вечером?
— Вот в этом я очень сомневаюсь.
Аманда вздохнула.
Престон приподнял ее подбородок.
— Что такое?
— Я рассчитывала, что сегодня вечером Беки побудет моей дуэньей, а теперь снова оказалась привязанной к Эйвери.
Престон задумчиво наморщил лоб.
— Разве Беки не чересчур юна, чтобы?..
— Нет-нет, — быстро перебила его Аманда. — Она замужем! Ты же понимаешь, что это вполне допустимо."
"Престон с сомнением нахмурился, и Аманда внутренне поежилась. Он был мужчиной крупным, высоким, крепким. Они с братом Рейфом унаследовали его белокурые волосы и голубые глаза, но у Престона уже поседели виски.
Однако он редко выходил из себя, и всем казалось, что он этого и не умеет. Он излучал такое спокойствие, влиявшее и на друга, и на врага, что в его присутствии было сложно разозлиться. Он никогда не спорил, доказывая свою точку зрения, а четко излагал ее в рассудительной манере, а если оказывался не прав, то никогда не сердился. Единственным исключением было то, как он обращался со своими сестрами.
