Успевал на зеленый свет, а когда не успевал, проскакивал на «розовый».
— Сюда сверни, — указал я, ткнув пальцем в стекло. — Потом налево. Там короче будет.
— Да ты чего, — буркнул он, — там теперь сквер, лавочки, бабульки с собаками. Уже лет десять как… Ты будто не в курсе.
— В курсе, — спокойно сказал я. — Но там есть ещё проезд. Узкий, но сквозной. Мы по нему одного гнали.
А про себя додумал — помнишь? Зиму девяносто третьего? Взяли Саидова.
Палыч скосил взгляд, покачал головой:
— Нет теперь там проезда. Давно уже.
— Жаль.
— Скажи теперь, что Рябинин натворил? Велосипед — ясно, но из-за одного велика не устраивают такие погони.
— Ты прав, — кивнул я. — Он серийник. Великов было много.
— А-а, понимаю, — хмыкнул Черкасов. — Оперативная информация, не скажешь… Но он, так-то, мой сотрудник. Пятно и на мне.
— Тормози! — крикнул я, вздернув руку в сторону самокатчика.
Безбашенный парень несся нам поперек.
Визг шин, небольшой занос. Самокатчика не задели, но напугали знатно. Он перекувырнулся.
Самокат попал под колеса грузовика, а сам парень улетел на газон, поднялся и теперь испуганно потирал лоб. Впрочем, для нас он быстро остался позади.
— Задолбали, — прошипел Палыч. — Понапокупают себе. Раньше в России было две проблемы, а теперь к дуракам и дорогам третья прибавилась: дураки на самокатах.
— Давай влево, — скомандовал я. — Похоже, за город идет. Странно. На палёной-то тачке.
Я глянул на своего внезапного напарника и его начальника в одном лице. Тот, конечно, в секунду меня понял.
— Про трекер он не знает, — проговорил Палыч. — Но то, что в угон заявим, понимает. Не знаю, что на уме у Рябинина. Всю жизнь служил верой и правдой, в начальство выбился и — на тебе…
Я кивнул, а про себя подумал: потерял ты хватку, Палыч, не разглядел упыря. Как бы в подтверждение моих слов он мотнул головой:
— Думал, что в людях разбираюсь, но прокололся… Вот был у меня друг в девяностые. Макс Лютый. Тот, как рентген — людей насквозь видел. Ты, кстати, на него чем-то похож. Не внешне, а чем-то другим.
Не знаю, как объяснить…"
"Не отрывая руки от руля, он пошевелил пальцами, обозначая что-то необъяснимое. Что-то, что я вполне мог понять и никак не мог бы подтвердить.
— Это вряд ли, — хмыкнул я. — Раньше опера на работу, как в бой ходили — мне рассказывали. А мы сейчас — так… больше по базе пробить. Да результатов экспертизы дождаться.
— Дай угадаю… А ты старший опер? Или важняк? Какая у тебя должность вообще?
— Да так, — пожал я плечами.
