— Сегодня выходной…
— Ну, метнемся по-бырому, глянем, разведаем. По идее, охранное-то агентство должно быть на круглосуточном режиме. Так?
— Бляха муха, Яровой, — Оксана отставила пустую кружку из-под кофе, встала и взяла со стола ключи от марковника. — Я не верю, что это делаю… Ни плана мероприятий, ни версии, ни согласования с руководством… Поехали. Только «Легион» — это тебе не шарашкина контора. Там серьезный бизнес на всю область. Его директор с губером в бане парится.
Она хоть и возмущалась, но, что характерно, не отказывалась.
— А кто у нас, то есть у них, директор?
— Да фамилия на языке вертится… Забыла… Из наших, из бывших.
— Ну ладно, поперли, щас и познакомимся с этим другом губера. Пистолет только возьми.
— На фига?
Хотел было сказать, что я всегда беру. Только сейчас мне его не дадут — стрельб учебных нет, еще и выходной, а значит, рапорт надо писать на получение обоснованный и у руководства визировать. Нереально ствол получить вот так, если ты не участковый и не опер.
— На всякий пожарный, — ответил я.
— Обойдемся без ствола. Мы же просто поговорить.
— Конечно, — беззаботно пожал я плечами.
А про себя подумал: знала бы Оксаночка, сколько этот «просто поговорить» людей завалил. Ну ладно, будем ориентироваться по ситуации.
* * *Ехали мы по улице на марковнике Кобры. Оксана поставила в старую автомагнитолу кассету. Я промолчал, не стал говорить, что кассета — это гуд. Вери гуд. И так много говорю про свое прошлое.
В динамиках послышалась шипение, а потом узнаваемый гитарный ритм некогда супер-популярной группы.
Проигрыш кончился, и зазвучали знакомые слова, аж мурашки по коже:
Ночь коротка, цель далека,
Ночью так часто хочется пить."
"Мы ехали, Оксана покачивала головой в такт музыке. Мимо проплывали дома, люди, собачки и дамы. Никто не знает, что творится в этом спокойном на вид городе.
А Виктор Цой уже пел припев легендарной песни:
Доброе утро, последний герой!
Доброе утро тебе и таким, как ты,
Доброе утро, последний герой.
Здравствуй, последний герой!
— Цоя слушаешь? — спросил я как бы между прочим, скрывая уважение.
— Бывает, — кивнула Кобра. — А ты Цоя знаешь? Я думала, современная молодежь только на поп-мусор западает.
— Хм… Нашла молодежь, — хмыкнул я в ответ. — Мне вообще-то… мне… двадцать три.
А про себя подумал: почти два раза по двадцать три.
— И ты слушаешь Цоя? — удивилась Кобра. — Неужели не все так плохо, и поколение зумеров меняется…
— Перемен! Требуют наши сердца, — пропел я строчку.
