А я не могу даже пошевелиться. Только лежу, слушаю, как сердце стучит в ушах все глуше и глуше, будто это последний отсчёт.
Тут издалека донесся вой милицейских сирен. Эх… Палыч… Опоздал ты малян…
— Менты! Уходим! — скомандовал Валет.
— А с девкой что? — спросил кто-то.
— Не до неё!
Жалкие остатки банды поспешно сгрузились в побитый осколками «Чероки». «Мерин» после взрыва дымился, бок покорежен.
Валет торопливо подошёл ко мне. Навёл пистолет прямо между бровей.
— Ты ещё не сдох, мусор?
— В аду тебя подожду и там достану, — прохрипел я, скривив губы в полуулыбке.
Собрав последние силы, я плюнул ему в морду. Не зная, попал или нет, потому что красная поволока застилала мне глаза.
Бах!
Последнее, что я видел, это вспышка на дульном срезе ствола.
Умирать не больно.
Только темнота. И тишина.
Глава 2
г. Новознаменск, наши дни.
Отдел МВД России по Заводскому району.
Лейтенант внутренней службы Максим Сергеевич Яровой корпел над аналитической справкой, когда в кабинет штаба, где он ютился за крошечным столом в углу, вошла она.
Кобра.
Идёт — цокает своими каблуками, будто дробь отбивает или марш. Оксана Геннадьевна Коробова — начальник УГРО. Майор с репутацией женщины жёсткой и прямолинейной, настолько, что даже начальство с ней лишний раз не связывалось.
Дама вообще-то привлекательная, нынче она выглядела немного устало: под глазами залегли тени, волосы собраны в высокий хвост. Строгий жакет и узкая юбка сидели идеально, подчёркивая фигуру, которая никак не вязалась с ее должностью и характером.
Не бросив даже мимолетного взгляда в сторону молодого неприметного лейтенанта, Коробова уверенным шагом направилась к кофемашине на тумбе у стены.
«Как же она хороша…» — подумал Максим, невольно провожая её взглядом. «Интересно, почему Коброй зовут? Наверное, за характер. Внешность-то у неё — не яд, а бальзам, лекарство…»
Тем временем майорша всё возилась с кофемашиной, которую в отдел выделили «на общак» и воткнули в штабной кабинет, чтобы всем доступ был.
Штаб — считай проходной двор в ОВД. Здесь, в общем кабинете, кроме Ярового обычно заседали ещё три инспекторши. Но одна ушла в декрет, вторая — в отпуск, третья пока что находилась на обучении. Остался он. Один. И вся «женско-писательная» работа — отчёты, справки, планы, докладные записки — свалилась на худосочного недавнего выпускника школы милиции.
Оксана Геннадьевна нагнулась, тыкая по кнопкам кофеварки. Наклонилась ниже. Ещё ниже.
