МОРДЮКОВ!
А раньше такой дрыщ был… Где же твои волосы, родной? Растерял. Потому-то я тебя и не узнал сразу.
Я сделал вид, что эмоции не шкалят. Получилось.
— Приду, с рапортом, — заверил я, — а потом еле слышно добавил: — Это тебе не за коленку кадровичку лапать, Сёма…
Проговорил это тихо, холодно, голос понизил, даже попытался тембр изобразить, интонацию того моего голоса из прошлой жизни.
Полковник резко побледнел.
— Что… что ты сказал? — заикался Мордюков.
Проняло. Но я в эту игру играть не буду.
— Что? — невозмутимо пожал я плечами.
— Ничего…
— Про… про-о… коленку что-то…
— Да не заморачивайтесь, товарищ полковник, я как головой ударился бормочу, бывает, невпопад всякое. Пройдет… Разрешите идти?
— Иди, — выдохнул шеф и стал утирать капли пота на лбу да пялиться на настенный календарь. Там красной передвижной рамкой было отмечено сегодняшнее число: первое июня.
Помнит дату Морда… рыжая. Уже выходя из кабинета, я услышал его бормотание:
— Будто Лютого услышал… привидится же…
* * *Вернулся с работы домой, а в квартире висит сизый дым и пахнет горелым.
— Маха! Ты где? У нас пожар?
— Я картошку жарила, не получилось, — раздался недовольный голосок из ее комнаты.
Жива матрёшка, но сгорела картошка.
Зашел к ней, а девчонка в шортиках в обтяжку и в тоненькой маечке с просвечивающими сосками на коврике, похожем на туристический каремат, загнулась в интересной позе.
— Ты чего? Спину прихватило? Так это. Надо поплевать и растереть.
— Дурак! — без злобы отозвалась следачка, не меняя позиции.
— Это «собака».
— Чего?
— «Собака мордой вниз», йогой занимаюсь.
Интересный ракурс. Хорошо, что я не пёс, а так бы пристроился.
— А-а… — понимающе протянул я. — На гвоздях стоишь? А где гвозди-то?
— Иди ты…
— Пошли на кухню, йогиня ты безгвоздая, буду учить тебя картоху жарить.
— Сейчас, мне последнее упражнение осталось.
Пока переодевался в домашнее и мыл руки, Машка тоже подтянулась на кухню.
Я очистил себе плацдарм для действий. Прежде всего, выплеснул из кружки в раковину непонятную стрёмную субстанцию.
— Ты что⁈ — вскрикнула соседка и замахала руками. — Божечки! Ты зачем мой смузи вылил!
— Да? Ну извини… Я думал, кефир стух."
"Машка что-то еще бухтела и жаловалась, что смузи жалко, и пальчик порезала, пока чистила картошку, а я приступил к делу.
— Смотри и запоминай.
Я закатал рукава, вытащил из пакета кусок сала — с мясной прослойкой, деревенское, не это магазинное мыло. Нарезал мелкими кубиками, со шкуркой.
