Старше стал, живот подрос, но глаза всё те же: прищуренные, с ехидцей.
На душе даже потеплело. Хоть кто-то родной в этом цирке времени. Пусть и Ляцкий Глаз, вечно всем недовольный и ворчливый, но свой.
— А ты чего это в тришках? — пробурчал он, глядя на мой паленый адидас. — На картошку собрался?
Гундёж его — как бальзам. Жив, чертяка. Значит, и я жив.
— Так надо… — отрезал я, но с улыбкой, рад был видеть коллегу.
— А-а… Опять на уборку территории припахали? — протянул дежурный, выдав свою версию. — У нас что, суточников мало для таких дел?
— За ними тоже глаз да глаз нужен, — хмыкнул я.
— Руководил процессом, так сказать. Открывай, Сезам. Я это… ключ забыл.
Увидел, как через вертушку проходят свои: прикладывают к считывателю плоскую прямоугольную штуку, как банковская карта.
Ну, значит, не соврал. Назвал её ключом — и попал в точку.
— Миха! — крикнул Фомич через стекло на сержанта. — Не спи, зима приснится, открой вороток.
Тот оторвался от смартфона и приложил свою карточку к считывателю, и я, наконец, прошел.
Честно говоря, собирался уже перепрыгнуть, если что, но не хотелось Ляцкого обижать. Хотя раньше обижал.
Уже спиной слышал, как старый майор начал гундеть на постового Миху:
— Молодёжь пошла — валовая, что сивучи на лежбище… Никакого толка. А вот раньше… Чего только один Макс Лютый стоил. Опер от бога. Нет сейчас таких. Перевелись все…
Я вздрогнул, услышав: «Лютый».
Ведь это — я. Моё прозвище. Из прошлой жизни.
Так меня звали на улице — бандюки, шпана, те, кого я брал, кого сажал.
Коллеги тоже подхватили, но у них это шло, скорее, от мой фамилии — Малютин. Хорошая была фамилия, звучная.
Нахлынули воспоминания. Вспомнился последний день той жизни. Лицо Геныча, его дочка… Интересно, выжила? Где она теперь? Надеюсь, Валет до неё не добрался, и все было не зря. Вот что — надо бы найти её! Не сейчас — потом. Обязательно.
Мысль эта, хоть и пришлось её отложить, мне понравилась.
Ноги сами понесли к кабинету. Только не к моему — к чужому, новому. Старого, насколько можно понять, вообще не стало.
Всё тут переделали, дежурку расширили, «обезьянник» облагородили. Кабинет, который был на первом этаже, исчез. Эх! Как и моя прежняя жизнь.
Открыл дверь с табличкой «Группа анализа и планирования».
Значит, тут я и тружусь? Странное подразделение — отдаёт канцелярией, бюрократией и бухучетом одновременно. Писарь, что ли?
Ну-ну…
Свой стол нашёл сразу. Память подсказала — самый маленький и неказистый, в углу, за шкафом.
