Грач не стал слушать. Уже шагал вверх, широким, пружинистым шагом, перескакивая сразу по две ступеньки. Его подошвы отдавали эхом среди бетонных стен. Шёл, не таясь. На ходу напевал что-то неразборчивое, вроде бы веселое, для вида. Даже выругался вслух:
— Опять на линии что-то полетело, мать её так…
Я стиснул рукоять пистолета. Всё шло по плану. Или нет? Или, наоборот, по чьему-то другому.
Я бесшумно скользнул следом, ступал осторожно, как кот, вышедший на охоту. Каждое движение — аккуратное, мягкое, чтобы не сорвалось в звук.
Ни дуновения, ни сквозняка… будто подъезд затаил дыхание вместе со мной.
Выше — тусклый луч. Псевдоэлектрик подсвечивал себе путь телефоном, не спеша, бубнил под нос что-то про «контакт» и «фазу». Уверенно изображал монтера. Я же шёл в полной темноте, держась за перила, скользя пальцами по старому крашеному дереву.
— Молодёжь! — донёсся сверху голос Грача. — Вы чего тут третесь? Свет кто из вас попортил?
— Проходи, дядя, — ответил гундосый голос, молодой, дерзкий.
— Курим стоим.
Но куревом в подъезде не пахло. Врал он.
Грач проворчал что-то на автомате, вроде «ходят всякие, а потом мне чинить», всё ещё разыгрывая электрика. Играл хорошо, убедительно, и, главное — тянул время. Достаточно, чтобы я подкрался.
Я был уже совсем близко. Осталось два шага — и я на лестничной площадке. Полумрак, но глаза уже привыкли. У стены — двое. Один верзила, другой помельче. Оба в спортивках, в сланцах на босу ногу. Точно не люди Валькова. Эти уличные.
Самодеятельность.
— Вот он! — рявкнул верзила, увидев меня, и в его руке показался кастет.
Но «электрик» оказался быстрее.
Чирк!
Лезвие ножа скользнуло по руке нападавшего, кастет со звоном выпал на бетон. Второй и не думал лезть в драку — струхнул, метнулся к перилам и, перемахнув через них, сиганул прямиком на пролет ниже. Паркурщик, твою мать…
Я кинулся за ним.
В это время верзила, взвыв от боли, попытался ударить Грача здоровой рукой. Но тот легко ушёл в сторону и резким движением влепил ногой в живот.
Бугай согнулся и осел на колени, задыхаясь."
"А я мчал вниз, слыша топот своих шагов и ощущая, как воздух свистит в ушах. Беглец вылетел из подъезда, хлопнув дверью. Я — следом. В руке у меня был пистолет, но стрелять нельзя. Палево. За такой переделанный травмат сразу «уголовка», да и шуму на весь район.
Да и к чему по воробьям из базуки палить?
Поднажал.
Утренние пробежки не прошли даром — дыхалка держалась, ноги слушались.
