– Можно я кое-что тебе скажу? – тихо спрашивает она.
– Конечно, скажи.
– Я сегодня думала о тебе и о том, как ты тогда впервые пришел ко мне в офис…
– Ты была с ним и вспоминала, как я тебя трахал? – переспрашиваю я, молясь, чтобы она сказала «да».
– В тот момент я ждала его.
– Расскажи мне еще, расскажи, о чем ты думала, – настаиваю я.
Это все чертовски запутанно. Каждый раз, когда мы разговариваем, я не чувствую, что мы решили «устроить перерыв», что что-то изменилось. Разница лишь в том, что сейчас я не могу смотреть на нее или ее касаться.
Черт, я так хочу дотронуться до нее, провести языком по гладкой коже…
– Я думала о том, как… – начинает она, но потом снова отпивает вина.
– Тебе нечего стесняться, – убеждаю я ее, чтобы она продолжала.
– Как мне это понравилось, и мне захотелось повторить это.
– С кем? – интересуюсь я, просто чтобы услышать это от нее.
– С тобой, только с тобой.
– Это хорошо, – с ухмылкой отвечаю я. – Хоть ты и заставляешь меня дать тебе свободу, ты по-прежнему моя, ты создана только для меня – ты ведь это знаешь, правда? – как можно мягче спрашиваю я.
– Я знаю, – говорит она. Мое сердце переполняется теплом, и я с радостью ощущаю, как меня накрывает волна облегчения. – А ты – мой? – Ее голос звучит намного увереннее, чем пару мгновений назад.
– Всегда.
«У меня нет выбора. Его не осталось с того дня, как я встретил тебя», – хочу добавить я, но молчу, с тревогой ожидая ее ответа.
– Хорошо, – решительно говорит Тесса. – А теперь расскажи мне, что бы ты сделал, если был бы здесь, – со всеми подробностями.
Глава 79
ТессаМои мысли слегка затуманились, а в голове чувствуется тяжесть, но приятная. Опьяненная вином и бархатным голосом Хардина, я широко улыбаюсь. Мне нравится, что он может быть таким игривым, и раз он этого хочет, то я тоже в игре.
– Нет-нет, – говорит он своим ровным тоном. – Сначала ты скажи, чего бы тебе хотелось.
Я отпиваю прямо из бутылки.
– Я уже сказала.
– Выпей-ка еще: похоже, ты можешь говорить о своих желаниях, только когда пьешь.
– Ладно. – Я провожу пальцем по деревянному изголовью кровати. – Я хочу, чтобы ты наклонил меня над этой кроватью… и взял меня, как тогда на столе. – Я чувствую не смущение, а лишь тепло, поднимающееся от шеи к щекам.
Хардин едва слышно чертыхается; он явно не ожидал, что я опишу это так ярко.
– А потом? – тихо спрашивает он.
– Ну… – начинаю я и замолкаю, отпивая еще один большой глоток, чтобы набраться храбрости.
Мы с Хардином никогда этого раньше не делали.
